Эдите Станиславовне нет нужды скрывать свой возраст. Ее года - ее богатство, а главное, выглядит Дита (так ее зовут друзья и поклонники) потрясающе, находится в прекрасной вокальной форме, излучает энергию и доброжелательность.
31 августа в Петербурге, на сцене ее любимого концертного зала «Октябрьский», состоится юбилейный концерт народной артистки СССР «Песня - жизнь моя». Любимая певица отмечает свое 75-летие и 55-летие на сцене. На концерт по случаю дня рождения Пьехи каждый год приезжают поклонники со всей России, есть среди них и мурманчане. После него она планирует масштабный гастрольный тур по городам бывшего Советского Союза. Надеемся, что не минует Пьеха и наш город.
А пока с певицей беседует наш питерский корреспондент.
- Эдита Станиславовна, в чем загадка вашей красоты, вашего творческого долголетия?
- Вот эта фотография сделана незадолго до моего прошлого юбилея! Меня друзья, поклонники и журналисты часто спрашивают: «Эдита, сколько же вам лет на самом деле? И почему с годами вы все хорошеете?!» Спасибо, стараюсь! Когда я прошла полное обследование в одной из лучших клиник Израиля, главный врач, заглянув в мою медицинскую карту, воскликнул: «1937 год рождения? Это чудовищная ошибка! По всем данным нашего обследования вам максимум 40-45».
- На съемках ТВ-программы «Возвращение домой» вы после многолетней паузы побывали в Польше, прошли по местам юности... Но разве вы родились не во Франции?
- Вполне можно было бы и в Париж отправиться, но оттуда уехала в девятилетнем возрасте, и там меня вряд ли кто-то помнит. Хотя я хорошо запомнила свою маленькую Францию… Когда в 60-е меня пригласил с концертами в парижский зал «Олимпия» знаменитый продюсер месье Кокатрикс, тамошние журналисты не верили, что я родилась во Франции. Спросили: «Вспомните, где вы жили?» Я ответила по-французски: «Улица Фландрии, дом 37». «Хорошо, поехали!» Мы приехали на улицу Фландрии, нашли этот дом.
У моего отца Станислава Пьехи, который умер в 1941 году, был большой сад, где росли розы. Когда мы по настоянию отчима уезжали оттуда в 1946-м в Польшу, отбоя не было от покупателей на эти роскошные цветы.
Мой отчим, как и отец, был шахтером, но отчим был еще и фанатичным коммунистом, наивно верил в сказочные горы и благополучие в освобожденной новой Польше…
Там и была снята программа «Возвращение домой». Мы приехали в город Богушув, которому уже пятьсот лет. А живут там всего тридцать тысяч шахтеров.
Я уже почти никого не узнавала: кто умер, кто уехал. Моя лучшая школьная подруга Ханка, с которой мы с третьего по двенадцатый классы сидели за одной партой, переехала в город Баужив. Там мы встретились с моими однокурсницами по педагогическому лицею. Телевизионщики все снимали.
Я выросла в небогатой шахтерской семье, 9 лет прожила во Франции, 9 - в Польше, а остальные - в России. Моему брату Павлу (дома его звали Пауль) было десять лет, когда я родилась. Недолго прожил мой замечательный братик: в 14 лет уже спустился в шахту (иначе бы нас выгнали на улицу!), а через три года заболел туберкулезом, который в условиях тогдашнего голода оказался неизлечим…
- Правда, что вы были круглой отличницей?
- В 1955 году в Польше я получила аттестат зрелости из рук председателя экзаменационной комиссии. Я окончила с отличием педагогический лицей. Мой скромный наряд: белая блузка и темно-синяя юбка. После этого мне удалось выиграть конкурс на право учиться в университете в Ленинграде.
В молодости везде хорошо, но в свои 17 я уезжала из Польши с легким сердцем - учиться в престижном университете, в прекрасном городе Ленинграде, который знала по картинкам и фотографиям. Мама плакала на вокзале. Потом уже у меня песня появилась: «Помню, впервые меня проводила, слезы стараясь скрывать, и об одном у вагона просила: только почаще писать».
Приехав в город на Неве, на первой же репетиции хора польского землячества я познакомилась с дирижером Сан Санычем Броневицким. Он сразу сказал: «У вас хороший голос, вы будете солисткой…» И посмотрел на меня как-то по-особенному! Потом мы поженились, стали вместе работать в ансамбле «Дружба». Он сделал меня солисткой! Если бы не Броневицкий, не было бы артистки Пьехи! У нас родилась дочка Илона, которой мы постарались привить хороший вкус…
Мне еще восемнадцати не было, когда в новогоднюю ночь 1957-го я вышла на сцену зала Ленинградской консерватории. Собрались профессора, студенты, строгие ценители. Я пела тогда только на польском, и публика четыре раза бисировала «Песню о червонном автобусе». А через два дня я уже записала пластинку. Ну и пошло-понеслось! С легкой руки Сан Саныча Броневицкого я стала настоящей артисткой.
- Броневицкий стал вашим продюсером, композитором, мужем…
- Это был большой талант, и человек уникальный, веселый. Мы были счастливы, особенно первые годы семейной жизни. Я часто жалею, что Сан Саныч мало пожил - ушел в пятьдесят с небольшим.
- У вас очень много песен о любви… А что происходило с вами самой на личном фронте?
- Я выросла в шахтерском поселке на пять улиц, где никуда не скрыться от любопытных глаз. Если меня провожал молодой человек, об этом всю неделю говорили соседи, а мама допытывалась: «Что вы с ним делали? Целовались?» Я отвечала, нет, мама, не целовалась, я же знаю, это грех. Мама никогда в жизни не изменила моему отчиму. Закоренелые католические устои… Я читала интервью американской поп-дивы Мадонны, что ей очень мешало в жизни католическое воспитание, но она прорвалась сквозь это, а вот во мне оно сидит каким-то комплексом.
Я другая, старомодная. А мужчины думали: «Ох, какая недоступная, цену себе набивает!» На самом же деле я в интимных вопросах довольно замкнутая, и только очень душевный человек может раскрыть меня. Мой первый муж руководитель ансамбля «Дружба», где я была солисткой, Сан Саныч Броневицкий, зрелый мужчина (на шесть лет старше), долго за мной ухаживал и сумел как-то девушку Пьеху «скрутить», дать ей понять, что вечных девочек не бывает.
Сан Саныч ростом был чуть выше Наполеона, при этом страшный умница и обладатель очень выразительных глаз. Меня безумно любил и ревновал. При этом слыл большим любителем слабого пола….
- Вашу единственную дочь певицу и актрису Илону Броневицкую в последнее время не часто увидишь по ТВ, пластинок ее не найдешь. Чем она занята?
- У Илоны редкий талант быть ведущей. Она и «Утреннюю почту» вела, и другие ТВ-программы, живые концерты, фестивали. А это всегда кусок хлеба, если ты умеешь вести презентации, свадьбы. Она ведет и что-нибудь споет. Все ее знают, любят, она очень коммуникабельная, легко находит контакт с людьми. Это у нее в папу.
- Зато ваш внук Стас Пьеха добился немалых успехов. Причем на фоне поколения аморфных звезд Стас выделяется мужественностью и атлетичностью…
- У него выигрышная сценическая внешность, красивый баритон. Я бы могла в такого парня влюбиться (улыбается). Причем от природы он мелкокостный, но работает над собой - качается, тягает гири. Вот и стал похож на мужчину. Кстати, все разговоры о невестах Стаса - лишь сплетни. У него есть постоянная подруга, но Стас не спешит отдаваться личной жизни, понимая, что прежде всего должен состояться как артист, как личность. Он уже и сольно гастролирует, собирает залы, а когда выпадает возможность нам петь вместе - Илоне, Стасу, мне, это такая радость для всех нас. Моя поющая семья - Илона, Стас и я! У каждого из нас своя творческая судьба, у каждого свой гастрольный график. Но случается, что во время праздников, юбилеев, фестивалей мы встречаемся на одной сцене, и такие выступления получаются очень эмоциональными.
В общем, я счастливая мама, счастливая бабушка. Я никогда не «тащила» на эстраду ни Илону, ни Стасика. Наоборот, считала, что каждый из них должен доказывать сам, чего стоит, бороться за свою звезду. Нашлись и такие злопыхатели, что утверждали, будто Эдита Пьеха специально дала внуку свою фамилию и такое имя, чтобы было легче пробиться. Чушь несусветная!
- Какими диетами вы сейчас пользуетесь?
- После того как несколько лет назад я сломала ногу, расползлась сразу на десять-пятнадцать кг. Организм привык к движению, а тут его надолго ограничили. Полнота мне не к лицу - сразу такая «будка» становлюсь (улыбается).
Раньше у меня был стабильный образ жизни: утро, кофе и вперед, в лес, с собаками! На многочасовую прогулку, в свое удовольствие. Солдатик приходил из соседней воинской части, чтоб мне в лесу было одной не страшно. Разумеется, выполнял приказ командира: «Охранять народную артистку Пьеху!» Собаки мои побегут в лес, на целый час, придут, миски хватают, есть хотят. Им тут хорошо. Я бы в жизни в городе собаку не завела.
Диеты? Я на себе ощутила, что еда несет опасность при ноле энергетических затрат. Сломав ногу, представила себе ярко, в красках, что меня ждет - сижу на диване и пухну. Я никогда не отличалась волчьим аппетитом - поклюю что-нибудь, и довольно. Но от сидячего образа жизни вес все равно набирается. В общем, ограничиваю себя во всем.
- Какой у вас любимый вес?
- 70. Тогда я стройняшка. Когда худею, сразу молодею.
- У вас от природы очень яркий и сильный голос. Вам никогда не предлагали попробовать себя в классическом репертуаре?
- Предлагал Юрий Маркович Реентович, руководитель ансамбля скрипачей Большого театра. Он вообще симпатизировал мне. Я была стройная, молодая… Записала с его ансамблем четыре песни с элементами классических оркестровок. Он страшно хотел: «Дита, поехали с нами на гастроли!» Я возражала: «Да, но я не умею по нотам петь!» - «Ничего страшного, у вас хороший слух, вы все выучите, отрепетируете с нами, вас ждет успех за рубежом!»
Наверное, у Реентовича я бы исполняла романсы. Мне они нравились, но так и не довелось попеть. Сан Саныч Броневицкий воспротивился: «И так достаточно хороших вокалистов, а на эстраде тебе нет равных. Так что пой песенки!» Так свои песенки до сих пор и пою.