В однотомнике поэта-мурманчанина Владимира Смирнова «Я люблю мое Заполярье» есть вот эта студенческая фотография, под ней подпись: «В Литинституте, г. Москва. 1964 г.». К сожалению, кто изображен здесь, кто они, семь человек, в чьем окружении Владимир Смирнов, сведений в книге нет. Между тем это люди не случайные...
«Вот пименно...»
В 60-е годы, чуть позже Смирнова, начиналась и моя творческая судьба, тоже учился в Литинституте, некоторые лица мне знакомы. Крайний слева в нижнем ряду - поэт Виталий Касьянов, однокашник Смирнова, до института служил на Севере. У Смирнова есть посвященное ему стихотворение «Годы» («В дождь ли, в снег ли, - в любую погоду/ ходят, ходят по улицам годы…»). Однажды стихи самого Виталия с портретом напечатал журнал «Юность». Володя мне рассказывал, что в редакцию они ходили вместе, у Касьянова стихи взяли, у него - нет. Зато в журнале «Москва», куда друзья также заглянули, Касьянову отказали, а Смирнова напечатали, два стихотворения.
К сожалению, литературная судьба Касьянова сложилась не так счастливо, как у нашего земляка. Увы, я не смог выяснить его дальнейший жизненный путь, но его уже давно нет на свете. Он автор стихотворного сборника «Хорошие люди», вышедшего в 1970 году в издательстве «Московский рабочий». Эту книжку однажды у меня дома увидел Смирнов, не удержался, сотворил на ней надпись, якобы дарственную: «Володе от Володи. Книжку Виталия, которого я очень хорошо помню». Выходили ли еще у Касьянова книжки, неизвестно.
В том же нижнем ряду второй справа - Владимир Федорович Пименов, с 1964 по 1985-й - ректор Литературного института. Известный театровед, многие годы был главным редактором журнала «Театр». В моей библиотеке есть его дарственная книга воспоминаний об известных актерах и режиссерах. Человек внимательный к людям, чуткий, не очень строгий, студентов уважал, особо начинающих драматургов. Лелеял нашу Аню Родионову, еще школьницей снявшуюся в главной роли в фильме «Друг мой, Колька!».
К слову, в семидесятые годы Мурманский драмтеатр ставил одну из ее ранних пьес - «Была весна шестнадцатого года», кажется, это ее дипломная работа. На премьеру Родионова приехать не смогла, я ей посылал местные рецензии на спектакль. При Пименове был восстановлен в институте (правда, на заочном) ранее исключенный поэт Николай Рубцов.
И еще - о Пименове. В студенческой среде существовала добрая поговорка-присказка «вот пименно» - в смысле «вот именно». Или: «Осторожно, берегитесь Пименова» - перефразировка голоса-автомата «Осторожно, берегитесь поезда» у пивной в Останкино, рядом с железнодорожной платформой, где с шести утра кучковались студенты. Но, повторяю, Пименов был человеком нестрогим, не то что проректор Александр Михайлов, известный литературный критик.
Звезда из «Цирка»
В верхнем ряду, рядом со Смирновым, стоит Джемс Паттерсон. Артист, моряк, поэт, афроамериканец - в Америке ныне негров неграми не называют. В 1932 году его отец Ллойд Паттерсон, выпускник театрального училища, приехал в Советский Союз и остался навсегда. Из-за любви с первого взгляда к будущей маме Джемса - художнице Вере Араловой, сынишка появился через год. А еще год спустя это малое дитя сыграло негритенка Джимми в знаменитом «Цирке» Григория Александрова, где в главной роли сверхпопулярная Любовь Орлова.
Джемс запомнился в гвоздевом эпизоде картины - в «разоблачении» белой женщины - артистки американского цирка Марион Диксон, что она родила от негра, что это не только позор, а преступление. Но советская публика отнеслась к этому «преступлению» иначе, с любовью и нежностью к ребенку, с сочувствием к матери, с негодованием к заокеанским нравам.
Джемс Паттерсон вырос без отца, работавшего диктором в англоязычной редакции Московского радио и погибшего в начале войны, мать больше замуж не выходила. Жили трудно. Юноша окончил сначала Нахимовское училище в Риге, затем Высшее военно-морское училище в Ленинграде, по специальности он, кстати, штурман-подводник. Служил на Черноморском флоте, но недолго - уволили по сокращению штатов. Писал стихи, в 1957 году поступил в Литературный институт, окончил его с отличием.
По рассказам бывших студентов, выглядел необычно - негр в советской военно-морской форме с погонами капитан-лейтенанта. Свою дипломную работу «Россия - Африка» в 1963 году издал отдельным сборником, в дальнейшем выходили другие книги. Приняли в Союз писателей. Жил литературным трудом, много ездил по стране. В середине девяностых по вызову родственников вместе с матерью уехал в США. Причина - пришедшая с горбачевской перестройкой нищета… Он в добром здравии - живет под Вашингтоном.
В январе 1966 года Паттерсон гостил в Мурманске. Вспоминается его выступление во Дворце культуры имени Кирова, горячо встреченное зрителями.
Я не помню себя, я не помню подробностей,
Я не помню избытка актерских способностей.
Но я помню, как что-то взволнованно пели
Мне Россия и Африка у колыбели.
12 января здесь состоялся первый в городе День поэзии, полно народа, вместе с гостем из Москвы читали стихи мурманские и североморские поэты Борис Романов, Владимир Смирнов, Владимир Матвеев, Аркадий Меерович, Василий Анисимов, Раиса Велигина… В фойе работала книжная лавка. Помню, была атмосфера настоящего литературного праздника. Через несколько дней газета «Полярная правда» напечатала стихи Паттерсона с небольшим добрым предисловием Владимира Смирнова.
Не Фокина
А кто же еще на фото изображен, кто единственная женщина в центре группы? Когда я впервые увидел фотографию в однотомнике Смирнова, подумалось, что это Ольга Фокина из Вологды - прекрасный поэт, человек из круга Николая Рубцова, будущий лауреат Государственной премии СССР. Уж очень похожа, судя по ее портретам того времени.
Решил все-таки перепроверить, написал в Вологду. Ольга Александровна откликнулась добрым обстоятельным письмом. Нет, это не она, и не знает кто, ибо после окончания Литинститута уехала из Москвы в 1962 году, то есть за два года до появления упомянутой фотографии. Узнала одного человека. Слева от Паттерсона стоит Саша Смоляков, судьба его неизвестна. Знакома была и с тем, кто в нижнем ряду рядом с Касьяновым, увы, запамятовала фамилию.
Фокину давно не издавали. О сегодняшней своей творческой жизни в письме она отозвалась так: «Прозябаю - прозой баю, а поэзия - баю-баю!». Несмотря на свои 75 лет (старше Смирнова на 28 дней), ведет литературное объединение при Вологодском отделении Союза писателей России.
Взявшись комментировать эту фотографию эпохи шестидесятых, мне хотелось, чтобы она не осталась безымянной, чтобы при будущей ее демонстрации называлось творческое окружение Смирнова - с кем учился, с кем общался, с кем дружил. Это ведь не просто снимок из архива поэта, но - часть эпохи оттепели, удивительной и прекрасной.
