67-летний голливудский небожитель удивил многих поклонников, приехав в Петербург не с новым блокбастером, а с... выставкой. Да не просто в какую-то модную галерею, а в Русский музей. Оказывается, Слай еще и художник, причем серьезный. Занимается живописью 40 лет, участвует в различных биеннале, а вот сейчас сделал персональную выставку (чего за ним не наблюдалось уже 20 лет). Пишет картины в стилистике абстрактного импрессионизма, в манере, близкой немецким, так называемым диким импрессионистам. Вот что рассказал гость в Петербурге.
О живописи
- Это фантастика! Больше всего на свете я люблю искусство, естественно, помимо своей семьи. Когда захожу в музей, испытываю те же чувства, что и в церкви, - это храм искусства. Когда увидел свои работы в Русском музее, то для меня самого многие мои работы зазвучали по-иному. В этом месте я чувствую удивительное сосредоточение подлинного искусства. Я, конечно, снимаюсь во многих фильмах, но мне кажется уникальным средством выражения - когда я как художник остаюсь один на один с полотном.
Когда создавал свои образы в кино, не знал, как они должны выглядеть. Когда начинал работу на «Рокки», сначала попытался изобразить его на холсте, а потом уж образ стал развиваться. От визуального я переходил к вербальному.
А когда начал писать еще и сценарии, то понял, что в жизни всегда переплетается вербальное, визуальное. Потом на моих картинах стали появляться и слова. Когда остаешься один на один с чистым холстом, не всегда легко изобразить то, что чувствуешь. Не знаю, как у других художников, но когда я чувствую себя несчастным, одиноким, когда в мире мне все кажется ужасным, то иду к холсту, и тогда получаются лучшие работы.
Я прибегаю к живописи и в тех случаях, когда не могу что-то высказать словами. Мне лучше всего передать эмоции, свой внутренний мир через холст. Таким образом даю выход эмоциям, чувствам, поэтому иногда мои работы могут показаться слишком эмоциональными. Графическая сторона не столь важна, то есть рисовать цветок для того, чтобы он был похож на этот цветок, - не мое. Для меня важней передать, что этот цветок «думает», что находится внутри. Это для меня важнее, и все очень спонтанно, потому что когда смотрю на свои работы уже на следующий день, то постоянно думаю: неужели это я так вчера воспринимал?
Современное поколение привыкло к техническим средствам, которые порой думают за них, им все очень легко, а когда ты рисуешь, то нужно подумать, прежде чем самовыразиться. Будь у меня выбор, я бы всю жизнь посвятил рисованию и скульптуре. Когда ты снимаешься в фильме, с тобой работают еще полторы тысячи человек, а когда я рисую, делаю свои скульптуры, то это мои чувства, и этот фильм делаю я один.
О русских корнях…
- Моя прабабушка родом из Одессы, поэтому во мне есть часть от русского. У меня есть определенное родство с вашей страной, мне нравятся люди, нравится дух вашей страны, мне нравится то, что русские продемонстрировали столько достижений в области искусства. А ваши художники сделали великие дела в области живописи.
Во мне есть итальянские корни, есть французские, но часть моей родословной - русская. И меня тянет в Россию. В этой осенней блиц-поездке все, что я толком успел увидеть в Санкт-Петербурге, - это Русский музей. Остальное - из окна машины. У меня возникло желание с семьей через несколько месяцев приехать в этот город, настолько сильно впечатление. Мир, конечно, меняется, но вы живете в таком городе, который нельзя повторить, он как драгоценный камень, поэтому берегите его.
Мои детские годы были не ровными, семья не самая благополучная. Я искал свой путь в жизни, и искусство мне помогло. У меня не было друга, с которым можно посоветоваться, спорт тоже не давал ответов, но я находил их в живописи. С тех пор, по сути, ничего не изменилось. Я очень рад, что мне удалось сделать что-то в кино, но прежде всего для меня важно искусство живописи, которое всегда остается со мной.
О выставках
- Есть люди, которые считают, что мои работы бросают кому-то вызов… Таково уж внимание к моей личности, к моему искусству, всему тому, что я делаю. Говорят, я всегда бросаю вызов: то начинаю рисовать, то берусь писать сценарии, снимать фильм. Наверное, так я устроен.
Да и не я один. Со Шварценеггером мы давно бросаем друг другу вызовы… И коммерция здесь ни при чем. Я начал рисовать исключительно для себя, для друзей. Но однажды мой приятель спросил: «А кто это нарисовал?» Потом и он, и другие стали советовать показывать свои работы, хотя бы на благотворительных проектах - с чего я и начал.
После мои картины стали продаваться, затем даже появились в некоторых галереях. Я ни в коем случае не считаю себя равным тем художникам, которые выставлены в Русском музее, мои картины - это самовыражение, ни на что другое я не претендую. А что касается критики, то даже к этому за долгие годы можно привыкнуть, и теперь я даже люблю, когда меня критикуют. Ведь критика - часть нашей жизни, часть нашей игры.
Я не так часто устраиваю выставки. Была такая история в 1990 году, потом двадцать лет паузы, затем случилась - в Базеле, в галерее «Гужинской» - собственно, это была их идея. Я буду абсолютно счастлив, если выставочная история получит продолжение, буду весьма польщен приехать сюда вновь.
Когда появились деньги и я смог покупать произведения искусства, то первым делом приобрел картину Марка Шагала. Мне очень нравится Малевич. На меня всегда большее впечатление производила немецкая живопись и вообще живопись, которая изобилует смелыми, драматическими красками. Мне сейчас очень нравятся современные художники, молодая кровь.
На вопрос, кто покупает мои картины, не могу дать четкого ответа. Наверное, тот, у кого мелькнула мысль: «Мне это нравится», и у него в этот момент есть деньги. Но некоторые картины ни за какие суммы не продам - они слишком личные, для меня много значат.
О героях мнимых и подлинных
- Я считаю, у каждого поколения должны быть свои герои и злодеи, свои представления о добре и зле. То, что работало в 80-е, может, для современной молодежи и не подходит. Думаю, сейчас снять «Рэмбо» было бы невозможно, должен появиться другой персонаж, другой герой, современный, может быть, даже супергерой. Думаю, если бы мы сейчас снимали «Рэмбо» и «Рокки», мы бы не смогли их сделать столь популярными. Сильно изменилось время, а у меня все сложилось в нужное время, в нужном месте, и удивительно то, что я до сих люблю те персонажи, которые появились в 80-е.
Так уж получилось, что в «Рэмбо» и «Рокки», да и в других картинах из моей фильмографии, мои герои то и дело вступали в конфронтацию с русскими парнями, но, если помните, в конце боя мы друг друга уважали. Так и в жизни - мы должны уважать друг друга.
…Человек, который заявляет, что он может спасти мир, или вообще заявляет, что он может что-то спасти - эгоистичен. Я думаю, если быть реалистом, то надо начинать спасение с самого себя, своей жизни, своей семьи, своих детей. Все начинается с ядра нашей жизни, потому что если твои дети растут счастливыми, то они воспитывают своих детей в счастье. Мы распространяем это все шире и шире, это все начинается как маленькая жемчужина и вырастает в драгоценность.
