9 дней назад не стало Юрия Яковлева, всеми любимого артиста. В золотой фонд российского кино вошли его роли в фильмах «Идиот», «Гусарская баллада», «Иван Васильевич меняет профессию», «Ирония судьбы, или С легким паром», «Анна Каренина». Блистательную галерею образов создал актер в своем родном театре имени Вахтангова.
Удачная, завидная судьба, удивительно наполненная жизнь. Хотя, конечно, горечь от такой новости сильнейшая - уходит последний из могикан целой плеяды великих советских актеров театра и кино. И сегодня магнитофонные записи встреч нашего петербургского корреспондента с Юрием Васильевичем приобретают особую ценность… - Юрий Васильевич, в вашей автобиографической книге в списке киноролей после фильма «Виват, гардемарины», снятого в 1992 году, была огромная пауза… Возникает естественный вопрос: почему?
- Что - почему?..
¬ Такая огромная пауза. Или это уже не пауза?
- Это не пауза. Это просто финал (улыбается). От предложений, которые мне делали, я отказывался. Ни один сценарий мне не нравился. Да и не нравилось категорически то, что делалось в конце 90¬х в нашем кино. В общем, решил я, что с кино надо завязывать.
- Тем приятней, что потом вы снялись в продолжении «Иронии судьбы». Вновь стали Ипполитом… Легко согласились после стольких лет снова выйти на съемочную площадку?
- Согласился, потому что люблю эту картину Эльдара Рязанова. Поэтому меня не пришлось уговаривать.
- И какие-то ностальгические моменты возникли на съемках?
- Возникли. Барбара - актриса прекрасная и женщина изумительная. Нахлынули ностальгические воспоминания. Было немножко грустно и смешно. Вся картина вспомнилась. Я ведь попал в «Иронию судьбы» по воле случая. В роли Ипполита должен был сниматься Олег Басилашвили, но у него умер отец, поэтому Эльдар срочно вызвал меня.
Вот ведь как бывает: моя весьма незначительная роль в итоге получилась «долгоиграющая», так срезонировала. До сих пор, где бы я ни был, вслед слышу: «Ипполит пошел!». И неизменный вопрос: «В своем ли пальто вы снимались под душем, когда «тепленькая пошла»? Вот и угадай, что важнее для популярности: сыграть Гамлета, Лира или сняться в пальто под душем.
Мне очень нравилось работать в этой картине с Андреем Мягковым. Как партнер он мне очень нравился. И как актер вообще. Жаль, мы потом не пересекались в кино.
- Юрий Васильевич, не скучаете по съемочной площадке?
- Нет. Нет…
- Вы часто ходите в театр как зритель?
- К сожалению, не часто.
- Поведайте о своих самых ярких культурных впечатлениях последнего времени?
- По ТВ особенно ярких впечатлений нет.
- А «Идиот»?
- Это отдельный вопрос. Нельзя сравнивать наш фильм и этот. Другая эпоха, другие актеры, другое мировоззрение, другие ценности.
- Положа руку на сердце, все-таки понравился вам Миронов в роли князя Мышкина? Его ведь нынче чуть ли не в гении записали…
- Сейчас так принято говорить: сыграл одну роль - звезда. Сыграл две роли - почти что гений. Сыграл три роли - даже не знаю, как…
- То есть надо посмотреть, что дальше будет?
- Да, наверное.
- Вы как-то сказали, что нынешний зритель менее романтичен, чем раньше…
- Да, сейчас зритель очень прагматичен. Не романтичен, а прагматичен. Сейчас все расценивается на злато-серебро…
- Эта тенденция будет расти?
- Думаю, что будет расти.
- То есть лучше не будет?
- Лучше не будет.
- Что бы вы хотели заложить в свою любимую внучку?
- Хоть немножко романтики.
- На обложку вашей книги вынесены слова Рязанова о том, что после «Гусарской баллады» ваш поручик Ржевский стал героем анекдотов… Нет ли в этом некоего преувеличения?
- Да, анекдоты появились намного позже фильма. Конечно, мой образ дал толчок. Есть смешные анекдоты про поручика Ржевского. Есть очень смешные, очень хорошие.
- Припомните!
- Я их стараюсь не запоминать.
- В своем родном театре имени Вахтангова вы сейчас играете только одну роль - Сорина в чеховской «Чайке»…
- Я не очень понимал, зачем мне эта роль. Когда начал работать, то меня одолевали сомнения: а что если вообще обойтись без Сорина? Ведь в «Чайке» без него как бы ничего не изменится.
- Интересно, а Чехов что бы на это сказал?
- Вот и я подумал, что у моего любимого писателя Антона Павловича просто так ничего не бывает. Ведь почти все герои пьесы напрямую или в мыслях обращаются к старику Сорину, проверяя свои ощущения, свое мировоззрение. Он как совесть - можно так сказать. Сам себя он, конечно, совестью не считает, у него такое желание: хоть на денек-другой вырваться из этой пескариной жизни. А то он засорился, точно старый мундштук…
- А ведь в начале 70-х годов в фильме «Чайка» вы сыграли Тригорина… Какие воспоминания остались у вас от той картины?
- Там история была катастрофическая. Когда стали снимать, то режиссер предложил сцены Тригорина, весь его знаменитый монолог о призвании писателя, убрать. Оставить несколько фраз. Я пробовал возразить: «Это же авторское! Это же Чехов!» Режиссер Юрий Карасик стоял на своем: «Да нет, это все литература, в кино она ни к чему. Это все словеса, Юрий Васильевич!»
Я продолжал возражать: это же мысли Чехова и о себе тоже, как же можно взять их и вычеркнуть. Меня, помню, поддержали замечательные актеры Ефим Копелян (он играл Дорна) и Николай Сергеевич Плотников (Сорин). Ну, мы немножко поскандалили, но все-таки режиссер сделал по-своему и снял все сцены без основного текста.
А когда просматривали материал, то наши хозяева, художественные руководители творческой мастерской Александр Алов и Владимир Наумов после окончания просмотра изумились: «А где же Тригорин-то, где же все сцены?!» - «Ну, мы решили, что это литература!» - «Да вы соображаете, что говорите! Это же Чехов!»
В общем, пересняли. И все встало на свои места. Монолог Тригорина остался цел. А мы с Фимой Копеляном, с которым очень подружились на тех съемках, отпраздновали это событие на берегу Тракайского озера, в Литве, где снималась картина.
- В ту пору многие шутили по поводу его частого озвучивания, называли «Ефимом Закадровичем»…
- Только потом оценили, какую огромную роль сыграл он своим озвучиванием в «Семнадцати мгновениях весны».
- В антологии ваших ролей есть два упоминания: «Голос за кадром»… Можно ли голос за кадром приравнять к полноценной роли?
- Конечно, можно. Это полноценная, отдельная роль.
- В итоге ваша «Чайка» получила награды даже на международных фестивалях...
-¬ В 1973 году мы полетели вдвоем с актрисой Людмилой Савельевой (Ниной Заречной) на Чикагский кинофестиваль, где наш фильм получил награду - серебряный «Хьюго».
- Вы как-то сказали, что нужно играть так, чтобы «скорая» всегда стояла у подъезда…
- Вы немножко превратно поняли. Мой хороший приятель посмотрел спектакль и сказал: «Слушай, это же невозможно смотреть! У меня просто сердце заболело! У тебя там не стоит скорая помощь у подъезда театра. Ты, что, с ума сошел?! Если бы все играли с такой отдачей...»
Это же профессия, работа. У меня может давление подниматься до 220 на сцене, а когда закрывается занавес, то уже 120.
- Юрий Васильевич, вы ведь еще и театральную династию Яковлевых создали…
- Мой сын Антоша Яковлев стал талантливым режиссером, его спектакли идут в Москве и Петербурге.
- Он говорил мне, что очень хотел что-то с папой поставить…
¬ Да, он хотел. И папа-то с удовольствием. Просто нет такой пьесы. Точней, есть для телевидения. Три маленькие пьесы, которые можно сделать на ТВ. Но это дело будущего. Алена, моя старшая дочь, работает в Московском театре сатиры давно и довольно успешно. Она трудоголик. Снимается в четырех или пяти картинах сразу. В сериалах.
- На Первом канале была передача об Андрее Миронове, где воспоминания Алены заняли центральное место… У них был роман?
- Нет, романа не было. Были очень близкие и хорошие отношения. Она любила его, но, как бы это сказать, была хорошая дружба, граничащая с любовью. Так можно назвать. Она очень хорошо к нему относилась.
- Дочка советуется с вами?
- По поводу чего?
- По поводу выбора ролей...
- Нет. Творчески мы никак не связаны.
- Мы читали, что у вашей внучки с дедушкой большая любовь. Действительно внуков любишь как-то по-особенному?
- Ну, конечно. Я вообще ее считаю дочкой. И зову просто «доченька». Машенька, доченька моя. Так что у меня любовь к ней почти отцовская.
