Замечательный поэт из Кандалакши Олег Бундур месяц назад был удостоен главной награды России в области детской литературы - премии имени Корнея Чуковского. О стихах, судьбе и книгах лауреат рассказал нашему корреспонденту.
- Олег Семенович, вы родились на Донбассе, в Макеевке, потом ленинградский мединститут, армия, а стихи когда начались? Вообще, помните, как входили в литературу, кто был рядом, кто, может быть, помогал? Товарищей-наставников помните, если они были, конечно?..
- В Ленинград я приехал, имея кое-какие навыки в стихописании, наставника у меня не было, только книги. А любил я до самозабвения Маяковского, его статью «Как делать стихи» знал, наверное, наизусть. И вот так самоучкой и писал. В декабре 1965 в ленинградской газете «За медицинские кадры» была первая публикация.
Институт окончил в 1971-м, начал работать, с 1972-го по 1973-й - служил в армии, там же, в Ленинграде. А с 1973 года поступил на работу в систему МВД, с 1977-го - главным врачом лечебно-трудового профилактория. И эта работа практически заставляла меня бросать писать. Ну, понятно почему. Занятость. А я уже в 1973 году начал ходить в литературное объединение к Герману Гоппе. Это высочайший интеллигент, замечательный детский и взрослый поэт. Его я и считаю своим учителем.
Ну а вообще-то - это Ленинград, это бурная литературная жизнь тогдашняя, многие встречи, общение и много, много книг. Я наконец дорвался до книг, читал не все подряд, а целенаправленно, по выбору, по подсказкам. Тем более у меня ежедневно были 3-4 часа свободными - время, которое тратил в транспорте на дорогу на работу и домой: автобус, трамвай, метро. За 16 лет жизни в Ленинграде я прочел столько, что за все последующее время столько не прочитал.
- Как так случилось, что детские стихи стали для вас главными? Ведь вы писали и взрослые, и, насколько я могу судить, очень хорошие...
- В 1973-м же году у меня родилась дочь. Я тогда случайно написал четыре строчки:
Дворники-умницы
Разложили улицы,
Разложили площади,
Вымыли под дождиком.
Гоппе сказал: «Попробуй писать детские стихи...» Ну вот с того и пошло. А с 1974 года я уже начал вовсю публиковать детские стихи в ленинградских газетах, журналах, коллективных сборниках.
Потом семейный мой корабль стал тонуть, и, чтоб не утонуть самому, я оставил службу в МВД (а в то время добровольно уйти из МВД, «по-белому», да еще с должности, было невозможно, но мне удалось), снял офицерские погоны, оставил квартиру, друзей и уехал в Кандалакшу. С собой взял только библиотеку. И начал все с начала. Но ехал я уже заранее к моей будущей жене, с которой и сейчас мы вместе. Вот так я оказался на Крайнем Севере, прикипел - примерз, припаялся к нему, и он стал мне родным и близким.
В 1983 году родился сын, и это было второе дыхание мое в детской поэзии.
- Расскажите о вашей семье. Вы как-то обмолвились, что один ребенок у вас правильный, а другой - неправильный. Это как?
- Суть вот в чем. Сын в 25 лет женился, и у него уже двое своих замечательных сыновей. Дочь в 44 года еще не замужем. Но это не она, а я неправильный. Если б мы не расстались с ее мамой, дочь, наверное, вышла бы замуж. Но тогда бы все было неправильно. Или ничего бы не было…
Ну, о ленинградском периоде нужно еще сказать, что мы начинали вместе писать с Михаилом Ясновым, который сейчас, на мой взгляд, самый значимый детский писатель России, а еще Алексей Шевченко, Сергей Махотин, Людмила Фадеева, с десяток еще можно назвать. Были в советское время всесоюзные семинары молодых детских писателей - я трижды приглашался на них, и это была высочайшая школа, потому что семинары вели Сергей Погореловский, Юрий Кушак, Анатолий Алексин, Валентин Берестов, Роман Сеф, приезжал с выступлениями Сергей Михалков. Ну и, собственно, сами собеседования и разборы.
Сейчас издательство «Детгиз» в Петербурге возродило с 2009 года эти Всероссийские семинары молодых детских авторов, и я дважды был там, но уже не как семинарист…
- Вы по профессии и роду занятий врач-нарколог. Не слишком поэтическая специальность, как мне кажется. Работа как-то влияла на ваше творчество? Мешала, а может быть, помогала?
- Да врач-нарколог и детские веселые, заводные стихи - совсем из разных миров. Но перед моими глазами проходили тысячи разрушенных детских судеб, да к тому же я работал в комиссии по делам несовершеннолетних - там то же самое. И вот, наверное, в пику тому, что я видел, писал детские стихи о нормальной семье, где все друг друга понимают и любят. А еще писал о том, чего сам недополучил в своем детстве (я до школы жил у бабушки в деревне), и о том, что я недодал своим детям.
- Наша газета год назад опубликовала вашу повесть «Как я получил вторую жизнь». Очень интересная, на мой взгляд, вещь у вас получилась. Продолжаете ли писать прозу, что в планах?
- То, что печатала ваша газета, в свое время очень мне помогло - я лежал со сложной проблемой в больнице, и писание не дало мне сползти… А вообще прозу я впервые начал писать в 2009 году. Потом вновь писал стихи, а с 2013 года вплотную «подсел» на прозу, за это время до сегодняшнего дня написал четырнадцать прозаических книжек для детей. Четыре книги об Арктике - Северный полюс, Северный морской путь, первый атомный ледокол… Да, собственно, они все об Арктике, поскольку Кольский полуостров входит в Арктическую зону. В общем, об Арктике, о природе, о животных и людях.
Часть книг издана в Петербурге, в Москве, в Симферополе. Большая часть лежит в рукописях. Кстати, за период с 2009 по 2013 год я написал 11 или 12 поэтических книг. Но со стихами сложно. Сейчас в некоторых издательствах закрываются поэтические линии. Даже в Год семьи те издательства, которым я предлагал «семейные» книги, отказали мне. Не из-за качества стихов. С качеством стихов там все в порядке. Не в порядке с качеством мозгов у тех, от кого зависит книгоиздание. Они, наверное, забыли, что сами начинали вот с чего: «Не ложися на бочок, Придет серенький волчок...» или «Уронили мишку на пол…». И детям своим это читали.
Ну да ладно. У меня более-менее с изданиями нормально: 43 книги, 46 коллективных сборников, стихи печатали 100 разных взрослых и детских журналов. Даже «Крокодил» в свое время. И в издательстве «Детгиз» (СПб), сейчас это «Дом детской книги», выйдет скоро книга стихов «Без папы скучаю». Кстати, замечу, что у меня больше всего написано стихов о папе, о маме и о семье вообще. Как сказал мой друг Михаил Яснов, о котором я упоминал: «Бундур узурпировал тему семьи...».
А по большому счету такие книги очень нужны, но вот не спешат издательства. Если бы я написал книгу, где папа и мама были лесбиянками или, напротив, геями, то наверняка оторвали бы с руками эту книгу…
- Я слышал, что вы библиофил, что у вас прекрасная библиотека, в том числе много книг с автографами детских писателей...
- Слухи о моей прекрасной библиотеке преувеличены. Да, у меня есть библиотека, но она значительно уменьшилась за 25 лет в связи с неактуальностью многих книг и политизированностью прошлых авторов. У меня много книг, подаренных мне лично российскими писателями. Но вопрос, наверное, вот в чем: в 2008 году во время «Книжкиной недели» я слышал несколько раз в свой адрес: «А он еще жив?» или «О! Он еще жив!».
Ну, надеюсь, не потому, что я зажился в этом мире - 61 год, а потому что в школе ученикам вталкивают один и тот же писательский перечень нас и покойных классиков - А. Пушкин, Л. Толстой, у детей сложилось устойчивое мнение: люди, пишущие книги, уже все давным-давно вымерли. Динозавры.
Вот тогда-то я и подумал: а что, если написать знакомым писателям и тем, чьи адреса сумею добыть, письма с просьбой подарить нашей библиотеке свою книгу с автографом? Имея на руках книги, которые держали в руках сами авторы и своею рукою подписали, можно говорить с ребятами на тему «Писатель жил, писатель жив, писатель будет жить!!!». Автограф - это ли не доказательство?!
И пошла писать контора. Короче, в нашей центральной детской библиотеке я собрал что-то около 170 книг современных детских писателей. Живых! И на каждой книжке написано: «Юным читателям Кандалакши» или что-то похожее. Вот это очень здорово получилось. В библиотеке существует выставка «Автограф в подарок». Я думаю, что она единственная в стране. Да и в мире тоже. Уверен.
- Стала ли премия Корнея Чуковского неожиданностью для вас или это было вполне ожидаемо?
- Это было для меня полной неожиданностью. Предыдущие 36 номинантов были жителями Москвы и Петербурга. И только одна молодая поэтесса Галина Дядина была из Арзамаса. Да и то ее выбрали читатели. Есть такая номинация, вроде приза читательских симпатий. И вдруг я! Конечно, неожиданно.
- Как проходило вручение премии?
- 2 декабря в Москве в Центральном доме литераторов на Большой Никитской. Это центр Москвы, 10-15 минут ходьбы до Красной площади. В ЦДЛ есть большой зал на 700 мест. В этот день как раз проходил Фестиваль К. И. Чуковского, и зал был полон детей и родителей.
Конечно, было приятно слышать в центре Москвы свою фамилию и имя своего города. Когда мне предоставили слово, я обыграл имя Кандалакша, повторил его несколько раз и думаю, присутствующие теперь точно знают наш город!
Премия Чуковского вручается с 2007 года. Это самая престижная премия в области детской литературы в России. Есть премия выше, но это международная - премия Андерсена. А у нас - Чуковского. Она еще хороша и тем, что к ней полагается неплохой довесок - 200 000 руб. У меня есть премии П. Ершова, А. Толстого, С. Маршака, но только премия Чуковского выражается в денежном приложении. А еще в Положении о премии сказано, что писателю, которому вручается премия, приобретает статус классика детской литературы. По-моему, это звание дороже любых денег.