Одни знают и любят его еще как Сережу Лаврова из фильма «В моей смерти прошу винить Клаву К.», другие в восторге от князя Оленина из первой части «Гардемаринов». Однако в последнее время Владимир Шевельков больше не играет, а снимает: на счету этого талантливого человека кроме нескольких десятков актерских работ уже 12 режиссерских.
В Мурманск Владимир Алексеевич приехал на киномарафон международного фестиваля документальных фильмов и телепрограмм «Северный характер», на котором представил свой фильм «О чем молчат французы». Мы встретились со столичным гостем и поговорили о новой ленте, о кино в целом, а также и о том, чего не хватает Мурманску.
- В 90-х вы ушли из актерства, начали снимать клипы, рекламу, потом были сериалы, теперь фильм. За эти годы попробовали себя в разных метрах. Какой формат вам ближе?
- Реклама - это возможность что-то заявить. Важно, чтобы она выскочила сразу, привлекла внимание. Сериальное кино - тяжелая работа на износ, испытание. В сериалах очень большая выработка: снимаешь в день не три минуты полезного метража, а семь - девять, это очень много. А бывает, и по 20-30 минут. Например, ситкомы. Это ведь не кино и не театр, скорее, театральная постановка, построенная по определенному принципу. У актеров есть, как мы говорим, пристреленные точки, на которые они выходят и поливают тексты. Роль выучить невозможно, поэтому используются суфлеры и полусуфлеры. Вы же видите, персонажи не плачут, а кривляются, ходят, бродят.
Полнометражное же кино дает возможность начать разговаривать. К нему надо готовиться, думать над ролью, гнуться, искать зерно, подстроиться под персонажа. Это штучный товар, и создавать его всегда проблематично: времени отводится, как на серийное производство, отсюда страшные муки именно с точки зрения физической: нужно все моторить, всех гнать, создавать правильную атмосферу, всех успеть настроить, а не всегда на это есть время. По моему мнению, если хочешь чего-то добиться, нужно каждый раз работать честно, даже в тяжелых условиях.
В работе над сериалами понимаешь, что все время борешься то с кастрюлями, то с соседями, то с детьми, которые хотят есть, с посторонними предметами, воображаемой кухней или столовой, где сидят люди. Нужно сделать так, чтобы происходящее на экране держало зрителя ритмически. Полнометражное кино - совсем другая история. Люди сами пришли и сели в черный кабинет. Они там как привязанные, не отвлекаются на чай, кофе. Хотя, правда, сейчас есть новая традиция - смотреть блокбастеры и хрюкать, жуя попкорн и запивая его газировкой. Мне знакомый рассказывал, он пришел в Нью-Йорке в кинотеатр с яблоком. Когда откусил, все на него посмотрели с большим неодобрением. Хотя сами не просто так сидели, а похрюкивая воздушной кукурузой.
- «О чем молчат французы» - ваш первый фильм. Как складывалась работа над ним?
- В моем представлении полнометражное кино - возможность что-то сообщить, поделиться своим представлением о прекрасном. Во «Французах» я хотел показать людям, что любовь между мужчиной и женщиной делает чудо, честность и порядочность - это отлично, а расчет - гнусно, после него идет поражение, а за искренностью и порядочностью будет победа. Русские люди выбирают гармонию, честность и совесть, а иностранцы - что попало. Даже Наполеон.
Я два года переделывал книгу Владимира Корнева, еле-еле успел, завершил перед самым началом съемок. Не могу сказать, доволен или нет работой, ведь это мой первый опыт. Было очень страшно сделать ошибку, поскольку я изначально понимал, что не хочу создать линейную историю, просто для того чтобы снять кино. Мне хотелось сделать многослойную картину про людей с теми ценностями, которыми живу я.
«Французы» - петербургская история, снятая на свои деньги в определенном бюджете. Не хочу про него говорить, картина выглядит намного дороже. Как я это делаю - секрет. В команду выбирал людей, с которыми мне приятно работать. К тому же у меня отличный кастинг-директор - Лариса Сергеева, одна из лучших в России. В последние годы она работает с Никитой Михалковым. У нас получилось собрать петербургский состав, за исключением одной героини. Это не было принципом, просто так вышло. Все съемки проходили в Питере. Вся Франция в картине, граница Польши и Германии, долина Гиза - это Гатчина, Павловск, другие места. Например, египетскую натуру мы нашли на одном карьере, потом дорисовали пирамиды.
- Судя по отзывам зрителей, первый блин не вышел комом. Есть планы продолжить работать в полном метре?
- Сначала надо продать эту картину, акклиматизироваться, я ведь выступил в работе над лентой не только как сценарист и режиссер, но и в качестве продюсера. А это накладывает отпечаток. Пока деньги не отданы, меня это будет маять. Как такового кинорынка у нас нет. Есть группа людей, у которых существует круг интересов. И если ты в них не попадаешь, до зрителя твои работы просто не доберутся. Я создал кино для простодушных. Мне кажется, нашим людям давным-давно интересны фильмы про них самих: колхозников, строителей, шахтеров, а не про мифических миллиардеров, хитрых, ушлых.
- Мало кто знает, но в вашем творческом багаже есть и две книги. Расскажите о них.
- Они вышли в соавторстве с Владимиром Корневым, чей роман лег в основу «Французов». Мы познакомились случайно в аэропорту лет 20 назад, как раз когда он выпустил книгу, разговорились и так подружились. Я его заражаю идеями. Одна из них - написать книгу. Он начал, я сопротивлялся, в итоге вышел исторический роман о корнях русской революции «Модерн», через несколько лет - «Последний Иерофант. Роман начала века о его конце». Думаю, экранизировать их не буду, очень дорогие съемки получатся.
- Может быть, у вас есть еще какие-то таланты, о которых мы не знаем? Живопись, например?
- Нет. Но я хорошо играю в футбол. Правда, с возрастом более медленный стал. Могу быть центральным полузащитником, раздавать пасы, или левым инсайдом, эта позиция мне очень нравится. В Питере есть актерская сборная, я в ней играю. Но сейчас на год приземлился в Москве, тренируюсь в «Лужниках». В столицу меня привела работа над 20-серийной историей для Первого канала под рабочим названием «Русские горки». Это семейная сага с детективным заходом, которая потом превращается в жуткую мелодраму - драматическую, очень слезливую, щемящую. Страстная история. Буду стараться, чтобы зрители смотрели с платочком. Сейчас ищем артистов. Пробы пройдут Алена Бабенко, Лиза Боярская, один болгарский артист. В фильме есть английские шпионы, поэтому нужны не русские лица.
- Вы провели в Мурманске несколько дней. Как вам город? Не возникло желание использовать его в съемках?
- У вас хороший город, чистые люди. Нам показали памятник треске, Алешу, видели город сверху. Побывал на ледоколе «Ленин». Вообще в Мурманске много хороших амбициозных позитивных людей, которые чувствуют, знают и ждут, когда все улучшится. Хочу пожелать вашему чистому и аккуратному городу, которому отчасти не повезло, что он начал строиться в 1917-м, а не в 1817 году, чтобы у вас появилась некая архитектурная доминанта, которая создаст большую индивидуальность. Это может быть что-то отдельно стоящее, например, как Петропавловская крепость, храм, памятник или необычный дом. Хочется добавить больше дизайна. У вас прекрасная площадь Пять Углов, вы ее знаете и любите. Но она такая огромная, что мы, приезжие, не понимаем сразу, это одна или две площади. В Мурманске полтора месяца темноты, поэтому вам нужны светящиеся доминанты, может, город в городе. Чтобы люди могли зайти туда, снять пальто и шапки, погулять. Нам в Питере такой тоже не помешает.
Если бы я снимал фильм в Мурманске, то обязательно бы использовал в кадре природу - сопки, бесконечное лето, как-нибудь зацепился бы за Алешу. У вас удивительный ландшафт, природа непонятным образом создала Мурманск разновысотным, по краям серого Кольского залива стоят разноцветные пестрые сопки.
Екатерина АНДРЕЕВА