После июньских массированных налетов вражеской авиации на Мурманск летом 1942 года (об этом «Мурманский вестник» подробно рассказал в очерке «Черный день Мурманска» 22 июня), город лежал в руинах и пепелищах. Большая часть населения была вынуждена обитать в наспех вырытых землянках. Но и те, кто жили в домах, о комфорте могли только мечтать. Окна были заколочены фанерой, через которую почти не проникал дневной свет, водопровод, как правило, не работал. В немногочисленных кирпичных домах, которые казались неповрежденными снаружи, внутри в квартирах взрывной волной была поломана мебель, выбиты двери, сломаны перила и обрушены лестницы.

Все же во второй половине лета 1942 года мурманчане вздохнули немного свободней - в этот период авиация противника почти прекратила налеты на город. Главной причиной тому был перерыв поставок в Советских Союз грузов по ленд-лизу после гибели в начале июля союзного конвоя PQ-17.

Тем не менее для наших летчиков в это время обстановка в небе в районе Мурманска не стала менее спокойной: у немецких летчиков 5-й истребительной эскадры «Eismeer» после снижения здесь активности своей ударной авиации руки оказались развязаны. Теперь у «полярных охотников», летавших на скоростных и маневренных «мессершмиттах» Bf-109, свободная охота в районе мурманских аэродромов стала излюбленной задачей.

В этот период наша авиация - ВВС Северного флота и Карельского фронта - оказалась в самом тяжелом положении за весь период войны в Заполярье. Дело в том, что с каждым новым летним днем все меньше истребителей могли подняться в воздух. К примеру, в составе 122-й авиадивизии ПВО, защищавшей непосредственно город и морской порт, к концу лета оставалось в боевой готовности всего лишь четыре истребителя, хотя в составе трех полков, входивших в состав ИАД ПВО, числилось более пятидесяти «харрикейнов» и «киттихауков».

Не лучше обстояло дело и у флотских ВВС. Для более эффективного использования «харрикейнов» командование все самолеты этого типа в начале июля передало в один авиаполк - 78-й ИАП. Однако 78-й ИАП мог ежедневно выставлять в бой не более 8-10 боеспособных машин. А из двадцати Р-40Е «киттихауков», имевшихся во 2-м ГКАП имени Сафонова, число исправных колебалось в пределах 4-6 самолетов.

Сразу после окончания войны столь плачевное положение импортной авиатехники летом 1942 года объясняли тем, что поступавшие из-за рубежа самолеты были далеко не новыми, а по своим эксплуатационным качествам не годились для работы на полевых аэродромах. А союзники, ко всему прочему, еще и не поставляли необходимых для ремонта запасных частей. В книге, изданной Главным штабом ВМФ СССР, «Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941-45 гг.» об этом так прямо и говорится:

«…На 1 августа 1942 года в составе авиации Северного флота было 55 самолетов «харрикейн», из которых 31 самолет был неисправен и только 24 самолета исправны. Это характеризует авиационные поставки наших бывших союзников, в данном случае Англию, которая ни запасных моторов, ни запасных частей к самолетам не давала, и по существу эти самолеты вынуждены были бездействовать...»

Как следствие, до сих пор бытует мнение, что этот истребитель - «подарок Черчилля», как часто с плохо скрываемым раздражением его называли - был крайне ненадежным самолетом с очень низкими тактико-техническими данными.

Что же случилось с «харрикейнами» и другими импортными самолетами летом 1942 года, каковы были причины столь массового выхода из строя самолетов зарубежного производства? И почему «бывшие союзники» не поставляли к ним запасных частей и моторов?

Июльский Мурманск 1942-го.

Сразу замечу: англичане и американцы строго соблюдали все пункты протоколов Московской конференции трех держав - СССР, США и Великобритании, проходившей с 29 сентября по 1 октября 1941 года, на которой и обсуждались все вопросы, связанные с военными поставками по ленд-лизу в Советский Союз.

Что касается запасных частей к самолетам, то первая партия их была доставлена в Мурманск 31 марта 1942 года союзным конвоем PQ-13. Самый большой в составе конвоя английский транспорт «Тобрук» водоизмещением 7048 ВРТ привез массу различного военного снаряжения. В том числе три самолета, тридцать моторов «мерлин-ХХ» к «харрикейнам» и триста ящиков с различными авиационными запчастями. Но на третьи сутки в Мурманском порту в результате налета «юнкерсов-88» транспорт получил прямое попадание в кормовую часть и сел у причала кормой на грунт. Еще когда этот сверхценный груз покоился на морском дне, его уже начали спешно делить. Хотя запасные части к самолетам «целевым назначением» предназначались непосредственно только для ВВС Северного флота, но на самом верху было принято решение эти запчасти распределить между ВВС ВМФ и авиачастями Красной армии, базирующимися в районе Мурманска.

«Утопленников», как быстро окрестила народная молва поднятый со дна груз, распределили между всеми авиаполками, имевшими на вооружении импортную матчасть. К слову сказать, практически все авиационные истребительные полки весной 1942 года на Карельском фронте имели самолеты зарубежного производства. Английскими «харрикейнами» были вооружены подразделения ВВС Северного флота - 2-й ГКАП им. Сафонова и 78-й ИАП; ВВС Карельского фронта - 145-й, 147-й, 152-й, 197-й, 609-й, 760-й, 835-й и 837-й ИАП; 122-я ИАД ПВО - 767-й, 768-й и 769 ИАП ПВО.

Небольшая часть запчастей, выделенных ВВС СФ, безусловно, не могла выправить положение, постоянно усложняющееся из-за нарастающего ежедневного массового выхода из строя импортной матчасти. И уже через три недели нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов обращается к наркому внешней торговли Анастасу Микояну с докладом о тяжелом положении с запчастями и моторами к импортной авиатехнике в составе ВВС Северного флота и о том, что «импортные самолеты поступают недостаточно обеспеченными резервными моторами и запасными частями к ним».

Что касается последнего, то здесь по-другому и быть не могло, если взглянуть на состав советских представителей, работавших в самой Англии, о которых в книге Михаила Супруна «Ленд-лиз и северные конвои. 1941-1945» сказано буквально следующее:

«Первые эмиссары, посланные в Англию, отбирались не по профессиональным и деловым качествам, а по политической благонадежности. Только в Лондоне выяснилось, что почти никто из прибывших не знал английского языка. Лишь из-за отсутствия в авиагруппе профессионала-вооруженца приемка в течение года направляла в Советский Союз запчасти и вооружение по английским стандартам.<…> Знакомство с британской военной системой и техникой, изучение языка заняло около двух месяцев. Поэтому советские специалисты смогли в полной мере приступить к выполнению обязанностей лишь с нового, 1942 года. Весь 1941 год поставки в Советский Союз из Великобритании поступали в основном по британо-американским нормам комплектации, с британо-американской маркировкой и инструкциями, без переводов, а иногда и в разные порты. Отсюда и множество нареканий в адрес «союзничков». Между тем было бы справедливо значительную часть претензий отнести к советской приемке».

Без сомнений надо признать, что у англичан никогда не было такого массового выхода из строя моторов «мерлин-ХХ», поэтому и стандартные комплекты запчастей к ним, конечно, не могли удовлетворять советские запросы.

(Продолжение следует.)