(Окончание. Начало в № 37.)
Козни погоды
В Поной участники экспедиции приехали 17 февраля и на следующий день переселились на гору, приступили к строительству обсерватории. В течение марта оно было завершено силами военнослужащих во главе с поручиком Алексеем Митюшиным.
И вот наступило 3 июня по Григорианскому календарю. (Швейцарцы жили по нему уже тогда, в России он был принят, как известно, через полтора века - в 1918-м.) Погода накануне была ясной, что подогревало надежды астронома. Но именно 3 июня погода испортилась. В результате Малле наблюдал только вход Венеры в Солнце. И, конечно, был крайне расстроен неудачей - как ученый, как и любой человек, который, можно сказать, рухнул с небес на землю... Сколько положено сил, сколько времени ради нескольких часов (ориентировочно - около шести) наблюдения за тем, как крошечный в силу расстояния кружок планеты переползает через солнечный диск! И все понойскому псу под хвост. Следующая попытка - через век с лишним...
Малле жил на горе, где была обсерватория, в деревню Поной, состоявшую из пяти домов, не спускался: не возникало необходимости, да и было небезопасно из-за крутизны. Чтобы нормально проехать на оленьей упряжке, надо было делать петлю в несколько верст. На Пасху и другие праздники отпускал флотских помощников, а также слугу Фавро в Поной.
В один из праздников слуга поссорился с часовщиком Филиппом, дело чуть не закончилось дуэлью. Малле не смог успокоить Фавро. Тот взял расчет, нанял лопарей и покинул Север, оставив ученому бытовые проблемы, ибо был для него и переводчиком, и поваром.
Астрономическую гору нередко посещали местные жители с рыбой и охотничьей добычей, все это они меняли на ружейные припасы и алкоголь. Малле сам набивал чучела зверей и птиц. Когда выпадала оказия в Кандалакшу, отправлял письма в Колу Румовскому и в Архангельск губернатору, через которого шла его почта в Петербург и Женеву к родным.
Вместо звезд - оленьи гонки
Помощниками Пикте в путешествии на Север были штурман Михаил Кулмаметов, подштурман Евдоким Замотаев, часовой мастер Федор Шитц. При обсерватории находилась команда из 16 солдат во главе с прапорщиком Иваном Киприяновым. Отряд покинул Петербург 12 февраля и через неделю был в Умбе. Из Ковды, не доезжая Кандалакши, извозчики перебросили Пикте с людьми по льду Кандалакшского залива до места назначения.
3 июня, в день, ради которого Пикте оставил Женеву, ему с погодой тоже не повезло. Ни Солнце, ни Венеру не видел, из-за дождя к небесным наблюдениям не приступал. Однако отчет об экспедиции в Петербургскую Академию представил.
В своем дневнике Пикте живописно описал этот глухой уголок Беломорья: природу, местные нравы, дома, одежду русских жителей и лопарей. Он немного выучил русский язык, для чего еще в Петербурге нарисовал таблицу русского алфавита. Сделал несколько акварелей окрестностей Умбы, ближнего лопарского погоста. Благодаря его рисункам мы имеем изображение обсерватории и при ней жилого домика (иллюстрация вверху справа).
В Умбе Пикте наблюдал, как жители справляли Масленицу - праздновали, катались с горы на санках. По его просьбе организовали оленьи гонки из четырех ездоков на кережках. Победитель получил в награду от ученого рубль, пришедший вторым - полрубля, весьма существенные в то время деньги. В гонках было и исследовательское любопытство - какая скорость у оленей? В дальнейшем этот вопрос Пикте разрешил, устраивая забеги животных на мерной линии.
В конце февраля Пикте свозили в Терский погост, он посвятил описанию поездки несколько страниц. Кстати, в его записках (так же, как и у Малле) нет слова «лопарь», а есть «лапландец», «лапландцы» - на западный манер.
В погосте ему предложили отведать суп из сухой рыбы, в котором кроме окуней было немного крупы и мелко нарезанная древесная кора. Суп гость попробовал, но хлебать несоленое варево не захотел. Кроме бытовых особенностей лопарей швейцарца интересовали верования народа. Колдуны-нойды в их среде уже не водились. Но по заказу гостя шаманский бубен все же изготовили, имея, видимо, какое-то наглядное пособие.
От рыбы морской и озерной не отказывался. Щедро расплачивался деньгами, порохом или водкой за убитых птиц и зверей. Готовил чучела, собирал гербарий, рисовал птиц - имел широкий краеведческий кругозор. Был весьма осведомлен о животном и растительном мире, особенно о птицах, благодаря знанию научной литературы, на которую постоянно ссылался. Свой путевой дневник он позднее переписал и отредактировал, чем облегчил работу будущему французскому издателю.
Из первых рук
Куда больше, чем иноземным коллегам, повезло самому Степану Румовскому - инициатору экспедиций. Он создал обсерваторию на горе Соловараке, возвышающейся над Колой, и в назначенный звездами день наблюдал почти все фазы события, кроме заключительной - последнего наружного прикосновения краев обоих небесных тел. Получил весьма значимый материал, позволивший, в частности, рассчитать расстояние от Земли до Солнца, и результат был весьма близок к современным данным. Впрочем, об этом я подробно рассказал в книге «Румовский в Коле», вышедшей в 2023 году. Есть в ней сведения и о швейцарских исследователях. Но, конечно, далеко не столь подробные, как те, что изложены в их записках.
Ценность дневников Малле и Пикте не только в богатом содержании, разнообразии сюжетов, но и в том, что об одних и тех же встреченных людях, текущих событиях - что в Петербурге, что на Севере - писали два разных автора. Для кольского краеведения эти дневники, безусловно, важный исторический источник середины XVIII века - о населении, охотничьем и рыбном промыслах, путях сообщения, средствах передвижения, почтовой связи, демографии, торговле, праздниках, особенностях отдыха после трудов праведных (например, в Коле чиновники любили играть в шахматы). Подобной литературы о Кольском полуострове эпохи Екатерины II «из первых рук» еще не было.
Изданные на русском языке дневники снабжены обширнейшими ссылками и комментариями, подготовленными десятками специалистов разных отраслей знаний, что дополняет книгу массой интересных и полезных сведений.
Царский подарок мурманским краеведам!
