Ноябрь 1945-го. Нюрнберг, Дворец юстиции. Международный трибунал судит верхушку гитлеровского Рейха - главных палачей, устроивших мировую войну. Войну, в результате которой погибли десятки миллионов человек. На процессе века приводятся целые тома доказательств зверств фашистов - официальные документы, показания свидетелей, фото.
На кадрах и в строчках
В Нюрнберге в качестве фоторепортера работал Евгений Халдей. С фотоаппаратом он прошел всю войну - от Мурманска до Берлина.
Его работы - классика. Вот первый день войны, люди слушают обращение Молотова о нападении фашистской Германии. Вот Победа, наши солдаты водружают красное знамя над Рейхстагом. Между этими фото четыре года войны.
Три работы Евгения Халдея были приобщены в качестве доказательств преступлений фашистов против советского народа на Нюрнбергском процессе. Фото разрушенного Севастополя, жертв гитлеровцев в ростовской тюрьме и Мурманска летом 1942 года - города, от которого остались одни только печные трубы.
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Это строки Константина Симонова. В годы войны он бывал в Заполярье - на линии обороны, в окопах, в землянках, на катерах, у летчиков, в гарнизонах. Так же, как и Евгений Халдей, Симонов запечатлевал моменты военной жизни - на передовой и в ближнем тылу. Халдей - с фотокамерой, Симонов - с блокнотом в руках.
После бомбежки
Эти строки про самый длинный день в году он написал, имея в виду 22 июня 1941 года, когда началась война. Самым длинным, самым солнечным, безоблачным и в то же время - черным от дыма горящих домов, самым страшным от непрекращающихся фашистских бомбардировок для Мурманска стало 18 июня 1942 года. Враг бомбил порт, причалы, суда с грузами, которые стояли на рейде.
Халдей получил командировку на Север в первые дни войны.
«В конце июня выехал на Северный флот... Мурманск, Кольский залив, буксир, идущий в Полярное. Здесь мне предстояло снимать войну», - написал он в своем фотоальбоме «От Мурманска до Берлина».
На Северном флоте Евгений Ананьевич снимал много - первых Героев Советского Союза, командиров и простых бойцов - подводников, морских пехотинцев, летчиков, зенитчиков, разведчиков.
- А вот удивительно, что самого Мурманска на фото у Халдея почти нет. И непонятно почему, ведь он же был здесь, - поделился со мной коллега, фотограф «Мурманского вестника» Лев Федосеев. - Только вот эта фотография, где печные трубы и бабушка, идущая по пепелищу, неся за плечами чемодан, в котором все, что уцелело после пожара.
Июнь 1942-го. Сгорбленная одинокая старушка бредет по развалинам города со своей ношей. Евгений Халдей в тот день, встретив ее, сделал целую серию фото, запечатлев пожилую мурманчанку на фоне печных труб с разных ракурсов.
Вот как описывал этот день в разрушенном Мурманске сам Евгений Халдей:
«Я встретил там старую женщину. Она несла деревянный чемодан - все, что осталось от домашнего очага. Я сфотографировал ее. Женщина опустила свой чемодан, присела на него и с укоризной говорит: «Что ж ты, сынок, фотографируешь мое горе, наше несчастье? Вот если б сфотографировал, как наши бомбят Германию!» Мне стало неловко. «Да, мамаша, - сказал я, - вы правы, конечно. Но, наверное, доведется сделать и такой снимок».
Попали тогда в кадр Халдея и другие жители. Вот две молодые женщины что-то ищут в горах битого кирпича, здесь идут двое мужчин - первый с двумя чемоданами, висящими на плече. И трубы, трубы, всюду только печные трубы - все, что осталось от жилья мурманчан. Ведь город в те годы практически весь был деревянный.
Взгляд в прошлое
Лев Федосеев долго изучал эти фото, старался понять, где же снимал эти знаменитые кадры Евгений Халдей. За помощью обратился к кандидату исторических наук Дмитрию Жалнину. Дмитрий Евгеньевич специалист в истории раннего Мурмана, интервенции и гражданской войны, и, конечно же, он знает много о событиях Великой Отечественной.
Вместе сопоставили черно-белые фото - очертания сопок вдали, линии главных улиц, которые уже тогда существовали, силуэты сохранившихся каменных зданий - с нынешним видом на город. И все стало понятно.
- Вот «тещин язык» - старая дорога от Семеновского озера в центр, это улица Челюскинцев, черное каменное здание - хлебозавод. Он в годы войны уже был, пек хлеб. А на заднем фоне, левее - нынешние улицы Папанина, Либкнехта, Октябрьская. Совсем на горизонте - очертания сопок, они не изменились, - показал Лев Федосеев.
Точное место, откуда именно снимал Халдей, определить можно, но панораму города оттуда уже не увидеть. А все потому, что не так давно на склоне, идущем к улице Папанина, построили многоэтажку, которая и закрыла обзор. Лишь с квадрокоптера можно примерно прикинуть, что видел Евгений Халдей: печные трубы, горы разбитого кирпича и человеческое горе под незаходящим мурманским солнцем.
После войны город стал затягивать свои раны. Старожилы говорят, что этот микрорайон был одним из тех, что отстраивали пленные немцы.
А печные трубы сегодня - это символ мужества и стойкости мурманчан.
Фото Евгения Халдея, приобщенное к документам Нюрнбергского процесса, - одна из трагических страниц летописи города-героя Мурманска.
