(Продолжение. Начало в № 65, 69, 73, 144, 148, 167, 171, 187, 191 за 2022-й и № 8, 16 в 2023-м.).
7. Трудности сбыта
Каждый раз - другой вес
Но все же главным покупателем драгоценного улова оставался в ту пору Госторг - Государственная экспортно-импортная контора, подразделение наркомата внешней торговли, осуществлявшее в первые годы советской власти монополию на негоции с загнивающим Западом. В 1927-1928 годах Госторг скупал жемчужины на постоянной основе, что вызвало некоторое оживление среди жемчугодобытчиков Кольского Севера. Однако камнем преткновения опять стал спрос на драгоценный товар, вернее, почти полное его отсутствие.
Дело в том, что государственные конторы принимали жемчужины со многими ограничениями и оговорками, сводившими к минимуму доходы их ловцов. «Мурманский Госторг, которому в первую очередь следовало бы, казалось, заняться вопросами нашего жемчуга, всячески отмахиваясь от него, делает, напротив, все возможное, кажется, чтобы совершенно похоронить эту проблему и ликвидировать промысел, - возмущался Василий Локоть (он же - А. Зорич). - Он не только не организует собственных ловецких артелей, инструктажа, заповедников и пунктов, где принимался бы ракушечный перламутр, не только уклоняется от всякой помощи ловцам, - фактически он вообще совершенно неизвестно почему отказывается даже от скупки жемчуга, который предлагают ему лопари.
Мелкого жемчуга в Госторге не принимают почему-то вовсе. Вдобавок в мурманском отделении Госторга нет весов для жемчуга, и его носят оттуда взвешивать в… аптеку; старые же аптечные весы обладают капризным характером и странной особенностью, вследствие которой, сколько бы ни перевешивали жемчужину, они каждый раз показывают другой вес».
Нет никакого спроса
Сложности со сдачей жемчужного улова и приемка драгоценных зерен по низкой цене приводили к тому, что желающих заниматься жемчугодобычей становилось все меньше. Руки опускались даже у энтузиастов. Так, в августе 1927 года на районном съезде Советов выступавший в прениях варзужанин Мошников настоятельно призывал «разрешить вопрос о сбыте жемчуга, т. к. таковой имеется и мог бы принести доход местному населению», а чуть позже фактически повторил эту мысль, заявив, что «надо развивать промысел жемчуга… а для этого нужно подыскать предварительно рынок сбыта».
В 1928-м та же идея прозвучала на заседании экономической секции Терского райисполкома. Тогда же управляющий мурманским отделением «Севзапсоюза» Дмитриев в докладной записке о посещении Терского берега сокрушался: «В недалеком прошлом население уделяло много внимания и жемчужному промыслу. Вылавливаемый в р. Варзуге жемчуг имел хороший сбыт (обратите внимание - опять сбыт во главе угла - Д. Е.)
и был хорошим подспорьем в бюджете хозяйства. В настоящее время на этот жемчуг абсолютно нет никакого спроса, и жемчужный промысел пришел почти в полный упадок: добыча жемчуга стала случайным явлением».
Но все это оставалось гласом вопиющего в пустыне. Исключение составляла Кереть, где вплоть до 1940 года действовала возглавляемая Василием Николаевичем Келеваевым артель, добывшая несколько тысяч ювелирных жемчужин. В остальном же предпринимаемые время от времени попытки возобновить лов перлов оставались лишь угасающим эхом существовавшего прежде промысла, благими намерениями, которые, увы, так ни к чему и не привели.
Возрождения не произошло
К примеру, «Полярка» 6 мая 1933 года утверждала, что «ряд колхозов и колхозников на Севере изъявили свое согласие на возобновление этого (жемчужного - Д. Е.) промысла. Уже укомплектовано несколько партий и бригад по 4-6 человек в различных местах промысла». Согласно указанному в заметке «Восстановить заброшенный промысел жемчуга» некоему отчету, добыча перлов должна была стать чрезвычайно выгодным делом, поскольку «одна жемчужина будет скупаться не менее как за 2 рубля штука». Обозначались и конкретные шаги по организации драгоценного лова: «Главрыба и Рыбоконсервэкспорт должны будут немедленно, не позднее 1 июня, выявить и установить приемные пункты, установить точные цены на жемчуг и перламутр. Севрыба и Мургосрыбтрест должны обеспечить ловцов жемчуга необходимым авансом и инвентарем. Должны будут подыскать оценщиков жемчуга и использовать их по назначению». Однако дальше деклараций дело и на сей раз не пошло.
25 февраля 1936 года на заседании президиума Ленинградского областного совета промысловой кооперации среди прочего было решено, «учитывая наличие в Терском районе Мурманского округа перламутровой ракушки с содержанием жемчуга… организовать… на базе артели «Беломор» в Умбе… добычу жемчуга из собираемых ракушек в количестве, ориентировочно, 20 тысяч штук в год». Предполагалось, что из этого числа 8 тысяч составят жемчужины первого сорта, 12 тысяч - второго и третьего.
В 1938-м дело, вроде бы, перешло в практическую плоскость - Леноблпромсовет отпустил «для налаживания промысла жемчуга» 150 тысяч рублей. Артель «Беломор» взялась за организацию специальной бригады жемчугодобытчиков, которую должны были составить колхозники села Варзуга. Однако и тут - не сложилось.
В итоге оправдались печальные выводы, к которым пришел в книге «Советская Канада» (16+) ее автор Локоть-Зорич: «Не встречая никакой поддержки в работе, принужденные за бесценок отдавать продукт своего тяжкого труда, смущенные и озадаченные тем странным равнодушием, с которым относятся к ним и к их делу в Мурманске, ловцы один за другим покидают жемчужные промыслы, разбредаясь по краю в поисках другой работы, и брошенные промыслы все больше и больше пустеют и хиреют с каждым днем прямо на глазах».
Тем не менее академик Ферсман, оценивавший накануне Великой Отечественной войны полезные ископаемые Кольского полуострова, в число которых он включил и жемчуг, был сдержанно оптимистичен, заявляя, что «в настоящее время… намечаются некоторые меры по возрождению жемчужных промыслов, что, по нашему мнению, является вполне реальным и может привести к практически ценным результатам».
Но жизнь рассудила иначе. Вместе со многими другими война отложила на потом и этот вопрос. Постепенно уходило в мир иной поколение, которое имело практический опыт добычи жемчуга. Традиции жемчуголовства становились достоянием прошлого, забывались, исчезали. И, в конечном счете, возрождения не произошло.
