(Продолжение. Начало в № 151.)
Детские сандальки, которые некому носить
Рядом с Парижем находится Лондон. Здесь было общежитие уже для сильной половины человечества. Местные шутят, что между Лондоном и Парижем пытались прорыть Ла-Манш, но из этого ничего не получилось. Здесь, кстати, всегда играли свадьбы. Сейчас традиция продолжается - в нынешнем году в Баренцбурге уже сыграли несколько свадеб. Церемония проходит в Генеральном консульстве России.
Рукой подать - здание столовой, которая в советское время работала круглые сутки и в которой все еще можно увидеть уникальное мозаичное панно. А еще - засохшее, мумифицированное Арктикой декоративное дерево в кадке. Его просто некому было здесь поливать. И теперь оно уже четверть века так и стоит со своими хрупкими замерзшими листьями.
Не меньшее впечатление производит посещение школы-детского сада. Выцветшая табличка с названием «Пингвинчик» до сих пор приветствует посетителей, которых здесь больше нет, если не считать все тех же туристов. Детский сад тоже был разграблен за минувшие годы, но недавно волонтеры восстановили его: нашли старые учебники, карты и даже вернули на место пробитый кем-то когда-то глобус. А рядом с детскими кроватками поставили сандалии и тапочки. От их вида перехватывает дыхание, а к горлу подступает комок.
Кино, да не только
А еще здесь, в Пирамиде, есть самый северный в мире кинотеатр с уникальной коллекцией кинолент - под три тысячи копий, если считать вместе с Баренцбургом. Профессиональный кинооператор и режиссер Станислав Шуберт из Новосибирска восстановил уникальную аппаратуру. Он говорит, что приезд в Пирамиду стал для него культурным шоком:
- Я попал в очень странное место, как у Стивена Кинга, когда его герои летели на самолете и оказались в каком-то безвременье - между вчерашним и завтрашним днем. Было ощущение, что попал на другую планету. И сразу вопрос - а как на этой планете жить?
Помогла работа: восстанавливал старую технику, делал фотографии Пирамиды и снимал кинохронику на классическую широкую пленку.
- Я поражался, глядя по сторонам. Все это напоминало наследие древней высокоразвитой цивилизации. Видно, что наши предшественники делали все, как надо, - не только для себя, но и для будущих поколений, понимая, что кто-то после них придет и будет этим пользоваться. И даже несмотря на то, что долгие годы все это уничтожали, грабили и ломали без всякого смысла, мы смогли вернуть кинотехнику к жизни, - рассказывает Станислав.
На первый киносеанс в возрожденном самом северном кинотеатре мира пришли все, кто тогда был в Пирамиде, и 22 июня 2019 года на большом экране они увидели широкоэкранный фильм «Они сражались за Родину» (0+) Сергея Бондарчука.
На широкой пленке здесь есть и «Восемь с половиной» (12+) Федерико Феллини, и хит советского кинопроката «Смерть среди айсбергов» (16+), и «Сталкер» (12+) Андрея Тарковского - но только первая часть. Вторую пока не нашли в фильмохранилище. Впрочем, недостатка в фильмах здесь нет. Недавно смотрели «Землю Санникова» (0+) и «Ностальгию» (12+) Тарковского. А в числе самых любимых - «Мы из джаза» (12+), другие комедии и, конечно, фильмы про Север. Мы же попали на сеанс «Неуловимых мстителей» (6+). После просмотра, как это бывает на кинофестивалях высокого уровня, в зале аплодировали создателям киноленты, а в нашем случае еще и тем, благодаря кому этот сеанс состоялся - Айдару Ханбекову и Станиславу Шуберту.
Что делать с Пирамидой? Один из самых непростых вопросов, которые приходится решать руководству треста. С одной стороны - жемчужина, но и оставлять ее в таком состоянии страшно. Для нас это и вовсе вопрос ментальный, гораздо более глобальный и сложный. Фактически Пирамида - это осколки, руины той жизни, которой уж больше нет. И что нам с ними делать, решить не так-то просто. Когда-то пытались забыть, отменить - как ошибку, как символ несчастливой, погибшей мечты. Но отменить мечту невозможно. Она обязательно вернется. Будет притягивать к себе и прорастет в новой жизни.
- Сейчас на уровне правительства России, Министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики решено дать поселку новую жизнь. Сносить ничего не будем, раз уж этот облик столь привлекателен для туристов. Но внутреннее содержание изменится. Эта работа уже идет - начинка старых зданий меняется на современную, а гостиничный сервис выходит на самый высокий уровень качества. В общем, можно и ужаснуться, и тут же успокоиться в современных апартаментах, - говорит руководитель треста Ильдар Неверов.
Куда приводят мечты
Когда идешь вдоль побережья Шпицбергена на катере или маленьком судне, то от одного вида его громадных скал и пиков становится не по себе. К ним приближаешься, как к острову Кинг-Конга, и все твои страхи пытаются вырваться наружу в леденящий арктический ужас. И вообще не понимаешь, как человек в принципе смог прийти сюда сквозь ледяной океан, снег и ветер.
В этот момент островерхие горы архипелага смотрят на тебя с подчеркнутым равнодушием. Впрочем, как и всегда. Они помнят, как здесь бегали динозавры, но и тех уж нет, а каменные великаны стоят, как и миллионы лет назад. Да и динозавры для них - точно неразумные дети, которые были когда-то, а потом ушли, оставив после себя разве что следы на песчаных скалах, слепки с которых теперь показывают в музеях Баренцбурга и Лонгйира. На фоне шпицбергенских скал даже ледники кажутся чем-то близким и не таким грозным - им всего-то по 5-6 тысяч лет.
Конечно, когда светит солнце, остров не кажется таким уж суровым, но это не повод, чтобы расслабляться и забыть про осторожность. Про опасность белых медведей все, конечно же, знают - за пределы поселков выходить без ракетницы и ружья запрещено. Но даже привычные вещи здесь могут оказаться чем-то иным - не тем, чем кажутся. Например, капитан катера «Баренцбург» Борис Мелконьян говорит, что перед выходом в море всегда проверят прогноз по разным источникам, и он не всегда совпадает.
- Тут ветер дует с разных сторон - то с моря, то с ледников. Уж больно погода здесь непростая, а с ней и волна: то короткая, резкая, то пологая, длинная - у нас в обиходе ее называют «мертвяк». Так ведь и на ней еще могут быть малые волны, - с улыбкой говорит капитан, потягивая горячий чай после рейса.
Борис вспоминает, как однажды вместе с туристами попал в шторм. Волны были такими, что даже ему было трудно представить, как себя поведет катер. Но «Баренцбург» не подкачал, и капитан был на высоте: не только успевал выверять каждый галс, но и параллельно успокаивал пассажиров - рассказывал им всякие морские байки и веселые истории. В общем, в порт вернулись благополучно.
У «Арктикугля» на Шпицбергене два главных морских судна - баржа «Пирамида» и катер «Баренцбург». Причем капитанами на них работают отец и сын Мелконьяны - Сергей и Борис. Отец здесь с начала 2000-х, следом за ним пришел сын. После первых десяти месяцев младший вернулся на материк со словами, что больше сюда ни ногой. А вскоре опять приехал на Шпицберген, сейчас говорит, что порт Баренцбург стал для него причалом судьбы:
- Шпицберген дал мне колоссальный опыт. И сейчас я возвращаюсь сюда не только для того, чтобы заработать денег. Для меня важны и это место, и люди, которые здесь работают, и то, что они делают. И с каждым годом я понимаю все это глубже, - говорит Борис Мелконьян.
А еще здесь есть «Циркуль» - так называют катер, на борту которого написано Polarcirkle. Он для любителей быстрых и чуть экстремальных поездок. На нем возят туристов, передают срочные грузы. Вот и мы летим на нем из Пирамиды в Баренцбург. Над нами сверкает солнце. Суровые воды Арктики напоминают южные моря, а рядом с лодкой ныряют дельфины. Капитан «Циркуля» Виталий Лаврентьев говорит, что они играют с нами.
Снег еще не выпал, не считая вершин. Там он и вовсе не тает. Издали берега кажутся покрытыми зеленым ковром. И опрометчиво можно подумать, что так здесь всегда. На полпути Виталий замедляет скорость у мыса Тордсен, рядом со Шведским домиком. Его рассказ возвращает нас к суровой реальности этих мест.
В конце XIX века именно здесь в страшных мучениях погибли 17 норвежцев. Долгое время считалось, что причиной тому стала цинга. Но лет пятнадцать назад ученые доказали, что путешественники разогревали продукты прямо в железных консервных банках, а те тогда делали с добавлением свинца. Он и стал причиной трагедии. Тела несчастных до сих пор находятся рядом с тем местом и символически преданы земле, насколько это вообще возможно в арктической мерзлоте. Здание, в котором произошли трагические события, теперь охраняется как объект культурного наследия.
От такого рассказа становится не по себе. Тем сильнее поражает упорство, с каким люди на протяжении столетий шли в неизведанные земли в надежде не просто выжить, но и обрести здесь счастье и достаток.
Впрочем, есть примеры куда более оптимистичные. Например, судьба архангельского помора с новгородскими корнями Ивана Старостина. Как говорят историки, в первый раз он пришел на Шпицберген в 1780 году. Впоследствии провел здесь 32 зимы, причем 15 подряд. Его уважали и русские, и норвежцы, а домик прославленного груманланина до сих пор стоит в одной из самых тихих и спокойных бухт острова. Да, можно представить, что жить здесь было совсем не просто, но дышится здесь легко. Кто знает, может быть, именно эта возможность построить свой мир на пустом месте и влекла сюда людей изо всех краев - таких, как Иван Старостин. Создать его с нуля, сделать разумным и справедливым.
Собственно хижина - это реплика той, в которой жили поморы. От оригинального дома остался лишь фундамент. Рядом с ним стоит православный крест - на символическом поморском погосте на берегу Шпицбергена. Настоящее захоронение утеряно, но оно где-то здесь. А значит, и знаменитый помор по-прежнему вроде бы с нами. По крайней мере, его дух. А он сейчас точно всем нам очень нужен. В современной хижине, построенной там, где жил знаменитый русский помор, и сейчас можно остановиться, спрятаться от непогоды и отдохнуть.
(Продолжение следует.)