В Косово сложилась уникальная ситуация. Решение об отделении от Сербии было принято, когда на этой территории находились международные миротворческие силы. К тому же более чем за два года не удалось достичь положительных результатов по мирному урегулированию конфликта.

Таков главный аргумент представителей стран, которые уже признали Косово самостоятельным государством, среди них - США, Турция и Франция. Они отказались принять доводы президента Сербии Бориса Тадича и других государств, в том числе России, что признание самопровозглашенного государства становится крайне опасным прецедентом и нарушает международные нормы и правила (в том числе уже ставшее скандально знаменитым Положение Совета безопасности ООН № 1344).

Сегодня многие говорят о войне. Точек напряжения на планете достаточно, и косовская трагедия может сдетонировать в любой из них. Война - везде одинаковая. Она несет смерть, боль и страдания. И потому, как бы далеко ни находилась Сербия, для многих мурманчан этот конфликт стал очень близок. И все потому, что они сами пережили межэтнические войны.

Именно в Мурманск в начале 90-х годов прошлого века бежали люди из Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья и многих других республик бывшего единого Советского государства. И потому косовские события новые мурманчане воспринимают сейчас как свою давнюю боль.

- Для меня страшно наблюдать за тем, что происходит в Косово, - говорит Василий Гарги. - Такое ощущение, что возвращаешься в страшные 90-е годы. Тогда в моей родной Молдавии началась война. Но, в отличие от Приднестровья, Гагаузии (район на юге Молдавии) удалось решить конфликт мирным путем. Это, наверное, тот редкий случай, когда межэтнический конфликт удалось остановить, не доводя до кровопролития. Гагаузия получила автономию. Нас тогда поддерживали и Турция, и Болгария, видимо, поэтому президент Молдовы не решился на военное вторжение... Думаю, что в Косово можно было решить вопрос мирным путем. Просто в большой политике нас, простых людей, не слышат, решают геополитические вопросы. А наши жизни становятся разменными монетами. Я вообще считаю, что не произойди распада СССР - не было бы стольких трагедий. Не пришлось бы нам выбирать Родину. Это страшно. Свой выбор я сделал. По крови гагауз, по паспорту - русский. А в душе - советский человек. И потому распад страны - маленькой Сербии - большая боль для меня.

Руководитель общественной организации "Содружество" Светлана Кравченко также переживает за косовскую трагедию. В 90-е годы из Приднестровья в Мурманск бежали более 50 человек, которые в советские времена переехали в Молдавию из заполярной столицы. Они надеялись на мирную жизнь в теплой республике. А волею судьбы оказались в другой и жесткой стране, где все русское стало под запретом.

- Сейчас на территории Приднестровья более 80% населения имеют двойное гражданство: молдавское и российское или украинское, - говорит Светлана Ивановна. - Мои родственники также имеют российское гражданство. Для нас это своего рода защита.

Да, можно говорить, что Молдавия - это единое целое, но при этом Приднестровье требует статус специальной экономической зоны. Ведь там люди действительно живут лучше, чем в Молдавии. И при присоединении, если сейчас попытаться это проделать, кто согласится жить хуже. Понятно - Приднестровье не хочет этого. Учтите, что Приднестровье уже заключило договоры с Россией, Украиной и другими союзными республиками на отдельные поставки продуктов, и потому приднестровцы не хотят делиться доходами с Молдовой. Вторая причина нежелания соединяться с Молдовой - это и чисто психологический фактор. Война произошла недавно. И она коснулась каждой семьи. Конечно, мне из Мурманска трудно судить и говорить, что Молдова - это единое государство. Если бы я жила на территории Приднестровья и знала, что у меня погибли родственники, мать или дочь, вот они, могилы, мне было бы простить молдаван очень тяжело. Хотя понятно - в этом виноват не молдавский народ. И тот геноцид, который развил бывший президент Снегур с какой-то бандой, - это не вся Молдова. И это не политика Молдовы. И не вина молдавского народа.

Я за мирное урегулирование вопроса и за единство государства. Для меня война всегда страшна. Тем более что сама ее видела... Мы с семьей жили тогда в Бендерах. Этот город, в отличие от Тирасполя, на другой стороне Днестра. И когда город присоединился к Приднестровью - произошла трагедия. Это было страшное решение - разгромить Бендеры. Ведь в этом городе жили по большей части женщины. Бендеры - чисто женский город, как российский Иваново. Так там была развита легкая промышленность, в которой были задействованы именно женщины. И войти в этот мирный город - драться, насиловать и убивать - это подло. К этому никто не был готов. Не ожидали, что так могут поступить... Я до сих пор не могу забыть, как ночью переплывали через Днестр на самодельном плоту, с одной стороны стреляли наши - с другой молдавские гвардейцы. Беженцы плыли на чем только можно плыть. А по реке несло погибших людей. Это была ночь ужасов...

И поэтому, когда идут военные действия, а конфликт уже начинает набирать новые обороты, я всегда становлюсь на сторону простых людей. Война - она всегда ужасна для народа. Любая война. И любое мирное решение - признаем ли мы Косово или не признаем - необходимо. Наверное, следует говорить о Косово как об отдельной экономической зоне в рамках Сербии, как Приднестровье - в рамках Молдовы.

Практически такая же ситуация в Абхазии. Конфликт привел к трагедии двух народов - грузинского и абхазского. В Мурманской области проживают беженцы, представители обеих национальностей. Причем некоторые из них бежали не просто из одной республики - из одного города Гагры.

- Мы бежали от войны в Россию. Потому, что это был единственный путь к спасению, - говорит абхазец Артем Ф. (просил не называть своей фамилии). - Сейчас я северянин. Мурманская область стала для меня второй родиной. И потому все свое будущее я связываю с Россией. Как, впрочем, и другие абхазцы. Мой народ хочет присоединиться к России. Да, я слышал, как Багапш заявил, что "если Косово признает Абхазию самостоятельным государством, то и мы признаем Косово", но мне сложно судить. Это большая политика. И во многом сейчас Абхазия зависит от Москвы, от руководства страны. Абхазия очень хочет войти в состав России. Сейчас в Гаграх не так, как в 1999 году. Стало очень хорошо. Появилось автобусное сообщение. Причем их закупили в Голландии. Многие предприятия заработали благодаря инвестициям из России. Поэтому мы хотим войти в состав России. И для этого мы пытаемся сделать все. Более 90% населения уже имеет российское гражданство. Правда, выдаются и абхазские паспорта. Заметьте - не грузинские. Наши имеют зеленый цвет, как у армян. Но любоелибо отделение от Грузии, как самостоятельное государство, либо присоединение к России - мы хотим провести мирным путем. Я с ужасом смотрел по телевизору, что творится сейчас в Белграде...

Об ужасах войны и пожеланиях мирных переговоров говорила и руководитель грузинского национально-культурного общества "Сакатвело" Майя Григолая. Только для нее единство государства Сербия связано с единством ее родной Грузии.

- Мы все обеспокоены тем, что происходит сейчас в Косово, - говорит Майя Зауровна. - Постоянно следим за тем, что происходит в мире. Люди страшатся того, что может развиться из этой трагедии. В том числе и отразиться на нас. Ведь большинство членов нашего общества беженцы. Я бежала в Россию из Гагр в 1992 году. Тогда попала даже на передовую. Тогда утром отряды боевиков начали штурм города. Мы бежали в сторону Адлера. И попали под обстрел. Шесть часов ужаса. Нас спас чеченец. Хотя он был в отряде боевиков. Знаю о нем только то, что звали его Ариком. Но, видимо, человеком был хорошим. Он нас и спас...

Поэтому те, кто войну не переживали, сложно представляют, насколько это страшно. И как тяжело терять родину. Лучше худой мир, чем хорошая война.

Многие грузинские беженцы сейчас переживают психологическую травму. Такое ощущение, что мы вновь возвращаемся в страшные 90-е годы. Но на чужом несчастье счастья еще никто не строил...

Татьяна АБРАМОВА