Утро Вадим Дмитриев начинает с того, что обходит экспозицию под открытым небом. Заведующему отделом военной техники историко-краеведческого музея Полярного часто приходится примерять на себя работу уборщика: завидя появившиеся за ночь между выставленными образцами военной техники горы шелухи от семечек да осколки бутылок, берет в руки веник. Ну и «Пемолюкс» заодно - оттереть автографы, оставленные ночными гостями на информационных щитах.

- Детки, к сожалению, не всегда воспитаны, думают, если присмотра нет, можно сломать что-нибудь, надписи сделать, - негромко сетует человек с лицом, неуловимо похожим на чеховское. - Но все равно хорошо, что наши экспонаты можно потрогать, даже полазить по ним, и доступ открытый, и плату за посещение не берем. Надо не стращать, а воспитывать, приучать, чтоб ребята понимали: это - наше общее, для них и сделано!

Музей - не база утиля

Вадим Александрович - в прошлом школьный учитель истории, один из первых организаторов поискового движения в Полярном. И работу поисковых отрядов, и музейное дело воспринимает через призму воспитания молодежи. Убежден, что собраниям недостает подлинных экспонатов, которые рассказали бы детям о великой войне, поэтому весьма одобряет законодательную инициативу мурманских парламентариев, предложивших обязать поисковиков передавать все найденные в сопках артефакты сороковых годов в наши, заполярные музеи.

Поправки в закон, регламентирующий деятельность поисковых отрядов, были предложены в начале осени. Их главный посыл - технику поисковики должны передавать государственным органам, а не распоряжаться ею по своему усмотрению. Это вызвало бурную дискуссию как среди них самих, так и в музейном сообществе. В самом деле, в состоянии ли фонды принять все, что накопают энтузиасты, да и нужно ли такое количество предметов, зачастую дублирующих друг друга?

-Так музеи превратятся в базы утильсырья, - считает Олег Переверзев, председатель региональной общественной организации «Военно-исторический клуб «Заполярный рубеж». - Что туда понесут? Рваные ботинки? Мятые ложки, каких за сезон по 30 штук попадается? Кстати, такие предметы находят место в комнатах боевой славы, какие есть у каждого отряда, в школьных музеях, которые мы с удовольствием пополняем. Но государственному собранию они вряд ли пригодятся. Я за то, чтоб в музеи передавались действительно ценные, уникальные предметы. Мы, если обнаруживаем таковые (ордена, именные вещи) всегда добровольно и безвозмездно передаем. А нести все подряд... Ну сколько музею нужно пробитых касок? Двадцать штук?

Василий Сапрыкин, директор областного краеведческого музея, согласен с такой постановкой вопроса. По его мнению, в том состоянии, в каком найденные в сопках предметы попадают в музей, собранию они не нужны.

- Это все не экспонируемо, в основном даже не подлежит реставрации, - говорит он. - Куски железа, лохмотья...

Бывают, правда, сюрпризы - этим летом близ Сафонова поднимали затонувший самолет, еще один нашли на Рыбачьем. Законодатели справедливо полагают: если не регламентировать судьбу таких находок, они могут просто уйти за пределы области или страны, пропасть в частных руках. Но какое учреждение культуры способно потянуть их реставрацию и дальнейшее экспонирование? Известна не самая счастливая судьба уникального музея авиации в Сафонове. Кто бывал там, видел, в сколь печальном состоянии находятся экспонаты, содержание которых требует больших денег.

В этом смысле опыт полярнинского музея под открытым небом достоин белой зависти. Существует с 2000 года, принимает экскурсии из разных городов области, содержится в образцовом порядке. Кстати, как рассказал его хранитель, некоторые образцы техники переданы как раз из сафоновского музея - чтоб не пропали.

В частности, гордость экспозиции - танк Т-34 и знаменитая «саушка», САУ-100. Само место, где расположена гигантская выставка, историческое - здесь стоял знаменитый полярнинский ДОФ, переживший войну, но сгоревший в девяностые. Финансируется музей из муниципального бюджета. Процветает. Экспонаты представляют три рода войск, защищавших эти места: ПВО, пехоту и флот. Собирали их с миру по нитке - что-то привезли морпехи Спутника, что-то сняли здесь с одряхлевших кораблей. Дмитриев уверяет: принять музейный фонд может еще многое.

- На самом деле в сопках осталось не так уж много ценного, железо не вечно, не думаю, что с принятием поправок в закон стоит ожидать массового заполнения музеев... - говорит он. - Хорошо бы, чтоб изменения в законе приструнили черных копателей. Хотя к каждому поисковику полицейского не приставишь, так что пока не представляю на практике, как это будет действовать.

Не трожь культурный слой!

Василий Сапрыкин полагает, что самое ценное все равно будет уходить в карман - этим грешат порой даже профессиональные археологи. Что же касается многочисленных поисковиков, по его данным, каждый сезон помимо тех, кто подвижнически ищет останки неупокоенных бойцов, Рыбачий и Средний переживают наплыв искателей сокровищ, в том числе из других регионов страны.

- К сожалению, часто это в чистом виде кладоискательство, - сетует он. - Причем примитивное. В конце концов Жак-Ив Кусто тоже искал сокровища, но при этом популяризировал науку. А здесь такого не увидеть. Наоборот, мы имеем дело с тотальным уничтожением культурного слоя.

Василий Павлович недавно был на Рыбачьем и Среднем и воочию убедился, что оставляют за собой и копатели, и, увы, легальные поисковики: снятый и не уложенный назад слой дерна, зимой обнаженная почва промерзнет намертво, и расти на ней ничего не будет долгие годы. Учитывая, что Рыбачий весьма интересен археологам (там частенько работает Кольская археологическая экспедиция) присутствие там непрофессиональных копателей действительно подчас вредно. Пусть и неумышленно, занимаясь благим делом, они походя разрушают составную часть культуры, которая еще не открыла ученым своих тайн...

Вероятно, небесполезно было бы предусмотреть для поисковиков консультации археологов, некое обучение, которое бы исключило разрушение культурного слоя и помогло энтузиастам наложить их изыскания на научную основу. Но как это организовать, учитывая большое количество стихийных «поисковиков»-кладоискателей?

Василий Сапрыкин предлагает ввести обязательное лицензирование поисковой деятельности, учитывая и те опасности, которые она, если взяться непрофессионально, может нести для культурной среды, и риски, что испытывают сами члены отрядов. Говоря о них, приводит в качестве примера «дикий» туризм. Неплохо бы, чтоб поисковики заранее согласовывали с археологами свои маршруты и непременно ставили о них в известность тревожные службы. Научились же отряды с ними контактировать по вопросам уничтожения найденных боеприпасов.

Еще один нюанс, вызывающий споры, - в случае принятия поправок реконструкторы лишатся возможности обновлять свой реквизит, да и «коллекционеры войны» окажутся вне закона. До сих пор под запрет попадала лишь торговля отечественными наградами. Теперь любой оборот найденных поисковиками артефактов окажется сомнительным.

С ядром на инкассатора

С одной стороны, интернет-аукционы, на которых, словно мешки с картошкой, продаются неотправленные письма павших солдат и немецкие похоронки, лично у меня вызывает тошноту, как дух мертвечины. С другой, не могу поспорить и с Олегом Переверзевым, убеждающим меня: участники военно-исторических клубов, реконструкторы, пользуясь подлинными предметами времен войны, доносят до нас особое чувство истории:

- В музее вам никто не даст автомат или фляжку подержать в руках. Все под стеклом. А историю надо - наощупь! - говорит он. - Нельзя рубить с плеча. В Европе, если оружию больше 75 лет, оно считается предметом культурной ценности, если более 100 - исторической. У нас же говорят: «Ага, мы это легализуем, и все пойдут с ППШ банки грабить, а со средневековыми пушками - инкассаторов ядрами закидывать!» Так и с топором можно в банк, но не запрещать же топоры! Наши соседи-скандинавы дважды в год проводят большие ярмарки, где недорого можно купить подлинный военно-исторический костюм. Ничего дурного не вижу. А у нас для московского парада 9 Мая новодел шили, да еще и весьма отдаленно напоминающий оригинал. Скоро в пластиковых касках на парад пойдут?

Заточить память в музеях или, наоборот, раздать направо и налево? Думается, споры по этому поводу затихнут нескоро. Хорошо бы, чтоб упорядочивание поискового дела, с одной стороны, не привело к росту бюрократических препон, а с другой, и правда дало по рукам черным копателям. Все-таки поиск следов войны - не приключения на острове сокровищ, он и впрямь должен идти рука об руку с археологическими изысканиями.

Если же судьба находок будет связана с официальными собраниями, прав, наверное, полярнинский учитель-поисковик Вадим Дмитриев, убежденный: про войну нельзя на пальцах объяснять, чтобы прочувствовать ее, нужно настоящее. И значит, музей должен быть доступным и популярным, чтобы трагедия войны была до боли ощутима живыми.

Фото: Лев Федосеев
Татьяна БРИЦКАЯ, Полярный - Мурманск