В Новый год на экипаже выделяется Дед Мороз и парочка чертей - для поздравления детей. Это очень серьезное мероприятие, и к нему готовятся загодя - заранее выбирают будущего Деда Мороза. Дело в том, что нужен человек непьющий, холостой и ответственный. Почему непьющий? А потому, что в каждом доме Дед Морозу после того, как детишек поздравил, подносят рюмку и закуску, и нужен не человек, а кремень, чтоб продержался до самого конца.
По той же причине и ответственный. Ответственный, если и выпьет, то сейчас же от осознания ответственности и протрезвеет. Так во всяком случае считал наш старпом, назначая на этот раз Дедом Морозом радиста Леху. Леха огромный, спортивный, то есть непьющий и ответственный. Ну и к тому же еще он холостой - все равно его дома в новогоднюю ночь никто не ждет.
И чертей ему подобрали, тоже ответственных - матросов, годков акустиков.
Эти умрут, а не выпьют, потому что им в запас в мае попасть в первую очередь хочется - так думал старпом.
Ну и список составили: чьих детей и в какой последовательности поздравлять.
Своих старпом записал в тот список первыми, а командирских - последними. Ну, это для того, чтоб Леха дополнительно ощущал ответственность, и уж если и нальют ему, то к концу, погуляв по морозу, быстренько пришел бы в чувство.
- Все понятно? - спросил Леху старпом, пока он с чертями в костюмы облачался.
- Так точно! - браво отвечал ему Леха. - Проще пареной репы. Дорогие дети… ну и так далее. Текст я уже выучил наизусть.
Леху вместе с чертями старпом погрузил к себе в машину, чтоб они по дороге не мерзли, и отвез в поселок. Там они выгрузились. Кстати, первым был дом старпома, так что сначала зашел домой старпом, а потом, минут через пять, должен был появиться в доме Леха со свитой.
Пока они стояли в подъезде и ждали, когда пройдет пять минут, сверху, с лестницы, раздался страшный грохот. Казалось, вниз летит огромный стокилограммовый будильник - так все звенело и грохотало. Наконец до них сверху докатился шар, состоящий из чего-то красного, белого и черного. У самой входной двери шар распался, превратившись в Деда Мороза: в нем Леха узнал мичмана радиста из соседнего экипажа и переодетого чертом матроса из той же бэ-чэ.
Матрос было бросился в дверь, но мичман сделался вдруг гигантским красно-белым шимпанзе и нагнал его одним прыжком, рыча: «Врешь! Не уйдешь!» - а потом мичман ловко ухватил черта за хвост и дернул на себя - матрос вырвался, а хвост остался в руках мичмана, после чего он медленно сел на землю, тупо рассматривая хвост, а потом поднял голубые глаза - в них стояло абсолютное безумие.
Уставившись на Леху, мичман скривился, как от зубной боли, и медленно провыл: «Дети! Де…ти… Дорогие!.. Мать вашу!» - в ту же секунду раздался визг комендантского уазика - ни с чем этот звук не спутать - и в подъезд походной рысью вбежал патруль числом в три человека. Патруль быстренько подхватил мичмана - бывшего Деда Мороза - и с криком: «Есть! Мы его поймали!» - его выволокли на улицу и забросили в машину. Завизжав тормозами, уазик тронулся с места и пропал. Возникла тишина.
- Тащ мичман, чё это? А? - испуганные годки, переодетые чертями, - ДМБ в мае - уставились на Леху.
Леха, признаться, чуть не упустил в штаны все, что только можно туда упустить, но справился с собой и солидно заметил: «Пить надо поменьше, чтоб потом чертей не ловить!». В этот момент их окликнул сверху старпом: «Ну где вы там?»
Они быстро поднялись в квартиру, и там уже Леха набрал полную грудь воздуха: «Дорогие дети!..»
Потом, когда уже всех старпомовских детей поздравили, старпом отвел Леху в строну и налил ему рюмку - черти в этот момент с диким всхлипом доедали кусок полукопченной колбасы.
- Только тебе налью, - сказал старпом.
- Не надо, тащ-ка - отнекивался Леха, но старпом был неумолим.
- Пей и помни: больше - ни-ни! Ясно?
Леха грохнул себя кулаком в грудь, после чего ему дали закусить.
После тридцатой квартиры Леха уже не мог разговаривать, черти тоже хихикали - им постоянно наливали втихаря от Лехи, а Лехе наливали втихаря от чертей, и все они вместе держались так, что было понятно, что и всем все понятно, и надо же соблюдать эти… как их… эти… при… личия... вот!
С каждым этажом Леха поднимался все тяжелее и тяжелее, а черти - на них периодически нападал дикий смех, и они показывали друг другу палец и уморительно ржали.
Леха иногда присоединялся к ним, но перед каждой дверью он вдруг выпрямлялся, становился ответственным и густым голосом произносил, вваливаясь в очередную прихожую: «Дорогие дети!» - а черти шли за ним, держа друг друга за хвост, чтоб не потеряться.
К командиру Леха ввалился в три часа утра. Командир его ждал в прихожей, дети давно уже спали. Леха вошел и увидел командира.
- Дорогие дети! - начал Леха.
- Спят уже, - сказал командир.
- Тогда… дорогой командир… - не растерялся Леха - очень… ну, просто очень… дорогой…
Командир положил и Леху, и чертей в соседней комнате спать, чтоб их не забрал патруль.
А утром он налил им чая и накормил пирогами.
