В 1983 году 19 марта День подводника еще не праздновали официально, и поэтому ракетно-ядерный исполин болтался в водах Баренцева моря в надводном положении. Только что выполнили торпедную стрельбу, и торпедолов только что нашел и поднял на борт торпеду. Ход у исполина был минимальный - пополняли запас ВВД (воздух высокого давления) и размышляли о грядущем. Замкомандира дивизии по боевой подготовке капитан I ранга Зотов нервничал:
- Что там с ВВД? - спрашивал он через каждые пять минут.
- Пополняем, товарищ капитан первого ранга! - был ему ответ.
- А почему так медленно?
Ему долго врали, что все нормально, а потом командир исполина решился и доложил, что из трех компрессоров в строю только один.
- Как один?
- Один, товарищ замкомдив!
- Вы с ума сошли? Вышли в море с одним компрессором?
- Так штаб же в курсе!
- Весь штаб в курсе, а я нет?
- Так вас же не было на последнем разборе.
- А где я был?
- Так вы ж в море были на «К-92».
Это было правдой, замкомдив был в море.
- Так! Хорошо! А что у вас еще не работает?
В этот самый интимный момент трюмные четвертого отсека запросили по «Каштану» «добро» продуть гальюн четвертого. Это окончательно вывело замкомдива из себя:
- Почему они используют для такого доклада «Каштан»? А? Почему для продувания гальюна, я спрашиваю, используется боевая трансляция?
Ему не успели ответить, потому что из четвертого же отсека по той же трансляции доложили, что ДУК (устройство, предназначенное для дистанционного удаления контейнеров) заклинило.
- Что с ним случилось? - переключился замкомдив на ДУК.
- Крышку заклинило в открытом положении.
- Господи! Теперь мы еще и не можем погрузиться! Только американцев нам не хватает!
Замкомдив как в воду глядел: БИП - боевой и информационный - немедленно доложил о появлении новой цели - крейсер типа «Тикондерога» на всех порах идет к нам.
- Американцы?
- Кажется!
- Когда кажется, крестятся! Скорость?
- Двадцать четыре узла!
- Отлично! У нас три узла, и мы пополняем запас ВВД, надрывая один компрессор, и у нас не закрывается крышка ДУК! Самое время перекурить! Командир! - замкомдив обратился к командиру, - вы приглашаетесь наверх. Ну что ж, поглядим на этого орла.
Когда они с командиром вылезли наверх, крейсер уже был очень близко. Он подошел, сбросил ход и вывесил флаги.
Замкомдив перекурил, пока их расшифровывали:
- Ну?
- Он занят учениями, просит соблюдать осторожность.
- Ты гляди! Значит, сейчас начнется кино. Что с ВВД?
- Бьем!
- Заканчивайте, не даст он нам его добить. Что с ДУКом?
- Плохо закрывается.
- А раздвижным упором можно подпереть?
- Можно.
- Ну так делайте хоть что-то! Скорей! Он же сейчас маневрировать начнет и прижимать нас справа - не понимаю, почему до сих пор это делать не начал. Кто у нас старшим на тэ-эле?
- Старшим на торпедолове старпом с «К-193» капитан второго ранга Переверзиев!
- Андрей Антоныч? Ну, слава тебе господи, хоть один вменяемый человек. Свяжитесь с ним, и чтоб он нас прикрыл.
На тэ-эл немедленно передали: «Прикройте нас справа!»
Андрей Антоныч в это время был рядом с командиром торпедолова - мичманом Дзюбой Филиппом Филипповичем - заслуженным, с усами - оба рассматривали американский крейсер в бинокли.
- Это мой старый знакомый... - сказал Антоныч, не отрывая глаз от окуляра. - Встречались, помнишь?
- Ага, он еще в прошлый раз пытался нас убить.
- И сегодня попытается. А скажи мне, Филипыч, - Андрей Антоныч стал задумчив сразу же, как только получил команду «прикрыть справа». - А есть ли у тебя сигнальные флажки?
- Нету, - был ему ответ.
- А вот это отлично! - Андрей Антоныч не отрывал свой взгляд от крейсера - тот медленно набирал ход, направляясь к лодке. - Это просто отлично!.. Но, может, хоть один какой-то найдется?
- Один найдется! - вздохнул мичман.
- Иди ты! - удивился Андрей Антоныч. - И какой же это флажок у вас тут завалялся?
- Желтый! - быстро ответил мичман.
- Не может быть! «Холера на борту»? Здорово! Давай сюда эту «холеру»!
Тэ-эл вывесил желтый флаг и врубил ход.
На американце долго рассматривали флаг. На мостике командир крейсера:
- Не понял, что это за флаг он вывесил?
- «Холера на борту», сэр!
- «Холера»? Бог ты мой, на борту Переверзиев!
- Вы его знаете, сэр?
- Кто ж его не знает? Сейчас он будет нас таранить.
- Но он же не сумасшедший, сэр?
- Вы же недавно у нас?
- Так точно, сэр!
- Вам повезло. В прошлый раз он по нам стрелял сигнальными ракетами. Прямо в борт. А сейчас у них на борту «холера». Учитесь, какие у нас бывают противники.
Крейсер двинулся на лодку, стараясь обойти ее справа. Замысел американца был понятен: что бы он ни делал справа, в случае аварии будет виноват советский командир - он не уступил дорогу.
После этих слов события стали развиваться стремительно. Крейсер двинулся на лодку, стараясь обойти ее справа. Замысел американца был понятен: что бы он ни делал справа, в случае аварии будет виноват советский командир - он не уступил дорогу.
Но ему мешал торпедолов - тот мгновенно оказался справа от американца и начал его прижимать.
На подводной лодке:
- Что там с ВВД? Стоп компрессор! Закрыть первый и второй запор! Что с ДУКом?!
- Стоп компрессор! ДУК закрыт! Установлен упор!
- Срочное погружение!
В одну минуту ракетно-ядерный исполин скрылся под водой - крейсер чуть-чуть по нему не проехал, а в это время в правый борт крейсера уже летел торпедолов.
На крейсере:
- Он с ума сошел, сэр?
- Нет, это его обычная тактика.
- Он же сейчас в нас ударит!
- Учитесь! Сейчас увидите, что он сделает!
На торпедолове Андрей Антоныч вместе с мичманом Дзюбой стояли рядом с рулевым, вцепившись во все подряд.
- Успеешь отвернуть? - только и успел спросить Андрей Антоныч.
- А черт его знает! - весело выкрикнул рулевой.
Разошлись в миллиметре друг от друга. Крейсер немедленно сбросил ход, торпедолов - тоже. Какое-то время лежали на воде молча, переживали случившееся, а потом с крейсера по корабельной трансляции разнеслось на чисто русском языке:
- Андрей Антоныч, подозреваю, что это вы там у нас старший?
- Да, я, конечно же! - был ему ответ.
- Рад с вами снова встретиться! Надеюсь, у вас все живы? Помощь с «холерой» на борту не нужна?
- Справимся, у нас много сменных подгузников.
- Кстати, поздравляю вас с Днем подводника - 19 марта!
- Не празднуем пока, но все равно спасибо! Всегда рады гостям! Как вам наше гостеприимство?
- Отлично! Я восхищен! Как заново родился! Мои поздравления рулевому!
- Я ему куплю конфетку!
С тем они и разошлись. Крейсер отправился восвояси, торпедолов повернул к родным берегам, а лодка всплыла и тоже пошла домой.
А День подводника - 19 марта - объявили праздником в России только в 1996 году...
Кому - в атаку, кому - за кашей
Зал в ДОФе. Офицеры в парадных тужурках. Со сцены с трибуны зачитывается приказ о награждении по случаю праздника.
- ...И наградить! Орденом «За службу Родине в Вооруженных силах» второй степени начальника штаба двадцатой дивизии капитана второго ранга Болотова Петра Аркадьевича! Награждаемый выходит на сцену, там ему вручают орден, он разворачивается лицом к залу и говорит: «Служу России!».
Зачитывающий продолжает:
- Орденом «Красной Звезды» - начальника тыла флотилии капитана первого ранга Томчина Леонида Александровича! (в этот момент на сцену выходит следующий награждаемый).
- Снять ранее наложенное взыскание со старшего помощника командира «К-193» капитана второго ранга Переверзиева Андрея Антоновича!
По залу прокатывается говорок. Офицеры оживляются. Все оглядываются, ищут глазами Переверзиева.
Мы с Андреем Антонычем сидим на последних креслах, ближе к выходу.
Андрей Антоныч угрюм и недвижим. Я начинаю говорить осторожно, потому что если с Андреем Антонычем не говорить сейчас осторожно, то он, чего доброго, возьмет, встанет, подойдет и треснет по голове зачитывающего этот праздничный приказ старшего помощника начальника штаба Тынду Алексея Геннадьевича, и произойдет ужасное смертоубийство. Так что я шепотом:
- Андрей Антоныч… а разве можно одновременно зачитывать и о награждении орденами и о снятии взыскания?
На это Андрей Антонович только горестно вздыхает:
- Можно, моя мама сердечная… Теперь, Саня, можно! Теперь все можно. Теперь орденами можно увешать кого угодно. Это раньше было нельзя. А теперь в старшие помощники начальника штаба назначают кого попало - вот они и лепят по написанному. Дожили! Тыл награждают боевыми орденами! Сейчас пойду и напьюсь как свинья. Может, за этот подвиг с меня еще чего-нибудь снимут? Как полагаешь?
- Но, может… - начинаю я.
- Не может! - обрывает меня старпом. - У них уже ничего не может. У них скоро начнут орден Кутузова раздавать больничным сиделкам при первом лице. Это уже не остановить. У меня девятнадцать неснятых взысканий, и если снимать по одному в год, как сейчас, то это пройдет девятнадцать лет, пока мы полностью очистимся. И с этого момента нас начнут-таки награждать боевыми орденами. А пока я даже удивлен, что за последние наши художества нам еще не объявили выговор от президента...
- А знаешь, что меня больше всего утешает? - сказал мне старпом, когда мы уже вышли с собрания. - Меня утешает, Саня, то, что завтра прибежит кто-нибудь потный от ответственности и скажет, что в море идти больше некому и выходите-ка снова, Андрей Антоныч, на охоту за противником. И это, Саня, лучше всех наград. Это просто бальзам и восстановление справедливости. Я уже тридцать календарей служу. Из них последние пятнадцать - старшим помощником командира. И ничего не меняется - в атаку одни, за кашей - другие.
В этот самый момент к нам подбежал запыхавшийся рассыльный:
- Товарищ капитан второго ранга!
- Ну?
- Вас в штаб, срочно.
- Срочно только блох ловят, а на остальное существует диспозиция - то есть расположение. А чтоб расположиться, нужно время потратить. И что там стряслось?
- Не знаю, но этой ночью экипаж Сафонова в море выходит, а у них…
- А у них некому торпедами стрелять. Правильно я понимаю?
Андрей Антоныч отпустил рассыльного.
- Вот видишь, Саня. Сначала разогнали народ, а потом - стрелять некому. И пойдет Андрей Антоныч в море на пару дней в качестве торпедиста, потому что торпедисты-то у них тоже есть, набрали на ощупь в темном сарае, но только кто ж им доверит торпедами-то пулять. Остаешься в экипаже за старшего, а я схожу ненадолго в море...
И остался я за старшего в экипаже, старпом ушел.
Через два дня старпом вернулся - отстрелялись на отлично.
