Существует ли она, разнополая дружба? Спор об этом не прекратится никогда: сторонники одной правды бьют себя пяткой в грудь, мол, это лучшее отношение - крепкое, не ломающееся о быт, не стремящееся завоевать, не поглощающее всецело и бесповоротно, а всегда оставляющее выбор, подставляющее в случае опасности плечо, не требующее отдачи: восхищения, восторга; принимающее тебя таким, какой есть - ничего не прибавляя и не минусуя.

Оппоненты тех, кто за такую дружбу, с усмешкой поглядывают на противоборствующую сторону, в очередной - стотысячный - раз заявляя: нас, знаете ли, природа создала разными совсем для иного. Да, мужчина может быть для девушки знакомым, приятелем... Но! Не более того. Какой друг? Какой лучший? Они уверены на сто процентов - все это лишь до первой встречи наедине, до первого взгляда в упор, до первого тоста «за святую дружбу». До того момента, пока кому-нибудь из них двоих надоест-таки балансировать над пропастью на тонкой нити безо всякой страховки, надоест притворяться, вгоняя себя в рамки дозволенного, до первой такой осязаемой вспышки - яркой, обжигающе горячей, пленительной...

В общем, спор об этом сродни спору о курице и яйце. Хотя... нет. Ведь здесь каждый для себя может выбрать правду, подкрепив ее жизненными примерами. Вот только не факт, что если раз случилось так или иначе, значит, это стало истиной в последней инстанции.

Алисе тогда было всего 17, Андрею - 30. Она - студентка, увлекающаяся фотографией, он - уже состоявшийся мастер светописи. Так случилось, что однажды их пути пересеклись - зимним вечером в баре, куда оба зашли выпить по чашечке кофе. И тут - щелчок - как на затворе фотоаппарата.

Общение было, что называется, взахлеб: разговоры часами, ночами напролет, даром, что на сон оставался самый минимум. Оно сменялось долгими перерывами - учеба, работа, что поделать. Потом - снова дружеские посиделки, обсуждение всего, что угодно - без купюр и цензуры, поездки в Питер на так любимые обоими концерты рок-звезд, только восходящих и уже признанных, просто валяние дурака в виде боев подушками и смешных розыгрышей друзей. При этом расходились они всегда, не мучаясь от осознания грядущей разлуки, не заключая друг друга в жаркие объятия, а мило чмокнув друг друга в щеку или нос - чтоб совсем уж по-дружески: «Скоро увидимся!» - «Да, конечно!». Мысли о симпатии и тем более любви Алиса с девичьей наивностью всячески от себя отгоняла, используя в качестве плацебо внушение типа: «Да он же вообще для меня старый! Ему через 10 лет будет 40! Какой ужас!». Помогало. Потом она съедала очередное - уже четвертое за день - пирожное, благо конституция позволяла употреблять сладкое и мучное килограммами, и забиралась в кровать с «Унесенными ветром» в руках и решением «Я подумаю об этом завтра», честно и без всяких угрызений совести позаимствованным у Скарлетт ОХара.

Дружба Алисы и Андрея, такая теплая и искренняя, продлилась пять лет без каких-либо намеков на возможную близость, на столь, казалось бы, логичное развитие событий, на «а может, все-таки попробуем?». По крайней мере, даже если и думали они об этом, то друг другу не говорили, да и себе признаться опасались, не желая рушить так обоими ценимое чувство, которое было между ними.

На некоторое время дороги друзей разошлись - он уехал работать в Норвегию, она осталась защищать диплом на факультете филологии.

- Тебя прямо не узнать! - искренне восхитился Андрей, когда увидел свою подругу спустя два года после их последней встречи. - Ты такая... взрослая, что ли...

Видимо, взрослость Али, как ее ласково называл друг-фотограф, заключалась в смене джинсов клеш, нарочно прорезанных в нескольких местах, «Гриндерсов» и художественного хаоса на голове на сапоги на шпильках, приталенный плащ и туго затянутый на затылке хвост, лежащий волнами по плечам.

- Да ладно, Андрюха, лучше расскажи, как ты? Открыл фотовыставку, о которой мечтал? Вообще у меня куча вопросов! - Алиса радовалась, как ребенок... Хотя нет - скорее, как та, 17-летняя девчонка, которая в далекий зимний день забрела на огонек выпить латте...

Разговор так давно не видевшиеся друзья продолжили на даче у Андрея, где вроде бы ничего и не поменялось с тех пор, когда они в новогодние праздники лепили смешного снеговика почему-то с гитарой в руках-ветках.

Затвор. Щелчок. Вспышка... «Аля, иди сюда...» - этой фразы, такой короткой и понятной, оказалось достаточно. В кои-то веки ночь прошла практически без слов - для них просто не нашлось места.

А утро... Что утро? Оно получилось каким-то натянутым, щемящим, неискренним, бледным, даже тусклым, наигранным... Желание вновь позвонить, увидеться не пришло ни через неделю, ни через месяц.

Алисе 30, новому ее другу - на 20 больше. Ненароком вспоминается пословица про грабли. И как в этот раз не оступиться? Как удержать равновесие, чтобы никогда не услышать такого манящего, но после жестоко сжигающего все мосты щелчка затвора?

Ведь Аля до сих пор с теми, кто бьет себя пяткой в грудь и со злостью рвет в клочья транспаранты оппонентов, на которых так старательно выведена фраза «Любить нельзя дружить» с запятой после первого слова...

Екатерина БОГДАНОВА