Каждый второй россиянин или в глаза не видел Конституцию своей страны, или не согласен с ней. Такой вывод можно сделать, исходя из недавно опубликованных результатов опроса общественного мнения, проведенного социологами авторитетного «Левада-центра».

«Человек, его права и свободы являются высшей ценностью» - гласит статья 2 Конституции РФ. «Высшей» - значит, основополагающей, неотменяемой. Меж тем, отвечая на вопрос, «Что сейчас важнее для России: порядок в государстве или соблюдение прав человека?», 57 процентов выбрали «порядок» и лишь каждый третий - «права». Дело даже не в том, что вопрос - кривой, мол, какой может быть порядок, если нарушаются права? Дело в том, что 57 из 100 во имя спокойствия готовы пожертвовать «высшей ценностью». А самое удивительное, что в 1994 году (помните, «лихие 90-е», всего год после танкового расстрела парламента) возлюбивших порядок сильнее прав человека было на три процента меньше.

С другой стороны, в повседневной жизни «права человека» - понятие расплывчатое, абстрактное. И «левадовцы» конкретизировали, задав такой вопрос: «Согласны ли вы с мнением «Если государство гарантирует мне нормальную зарплату и приличную пенсию, я готов отказаться от свободы слова и права свободно ездить за границу?».

Отвечая на вопрос «Что сейчас важнее для России: порядок в государстве или соблюдение прав человека?», 57 процентов выбрали «порядок» и лишь каждый третий - «права».

Категорическое «да» сказали 16 процентов, «скорее, да» - 27, твердое «нет» - 26, «скорее, нет» - 20.

Конечно, социологи опять в одном вопросе скрестили ужа и сто метров колючей проволоки: зачем на одну чашу весов бросать свободу слова и право отдыхать в Анталии и Хургаде? Зачем свобода слова условному Иван Иванычу, если ему нечего сказать? А вот без берега турецкого ему уже и жизнь не мила?

С другой стороны, право говорить, что думаешь, и ездить, куда хочешь, - самые зримые свободы, их проще пощупать руками и оценить на зубок. Они и пришли к нам первыми: гласность - в конце 80-х, железный занавес развалился на пару лет позже. «Отказаться от этих благ? На это я пойтить не могу!» - скажет вам любой представитель креативного класса. При этом как-то забывается, что для миллионов наших соотечественников заграница была в советские годы доступнее, чем сейчас. И речь не о партаппаратчиках. В «брежние» годы передовая колхозница вполне могла отправиться по профсоюзной путевке в Париж - поверьте, такое случалось не только в монологах эстрадных сатириков. А что сейчас? Колхоз-миллионер давно развалился, а на зарплату в 7-8 тысяч родимых рублей по парижам и даже кемерам мотаться не будешь. Вот и голосуют соотечественники в соцопросах за порядок, зарплату и сытое счастье.

Это прекрасно понимал проницательный людовед Джордж Оруэлл, сокрушенно сказавший: «Человечество стоит перед выбором - свобода или счастье. И для многих счастье лучше».

В марте прошлого года, после президентских выборов, не раз и не десять доводилось слышать и читать искреннее и недоуменное возмущение: «Откуда у Путина такой процент?! Ни один из моих знакомых за него не голосовал! Это все волшебник Чуров…»

Влюбленные по уши в свободу оппозиционеры забывают, что есть миллионы россиян, ни разу в жизни не державших в руках iPad и не выезжавших дальше ближайшего райцентра. И даже не потому, что у них нет на это денег - им это не нужно. Вот они и голосуют за Путина и «Единую Россию» - имеют такое право. Вы против?

Можно сколько угодно, как заклинание, повторять афоризм Бенджамина Франклина о том, что тот, кто готов отдать свою свободу за безопасность, не заслуживает ни свободы, ни безопасности. Но в сытой стране революции не случаются. Другое дело, что понятие «сытость» изменилось, и она больше не равна куску ржаного хлеба на обед.

Несогласные могут купить билет в один конец и улететь в страну посвободнее. Например, в ту, где придумали компьютерную систему PRISM для слежки за своими и чужими гражданами - исключительно в интересах безопасности. Привет Франклину!

В советские годы я считал себя абсолютно свободным человеком - ведь я же могу думать, что и как хочу. Мне хватало. Я стал старше и, надеюсь, умнее. И представление о свободе изменилось. Отвечая на вопрос «левадовцев», я, конечно, выбрал бы соблюдение прав человека - как и 33 процента россиян. Кстати, в 94-м таких было на восемь процентов меньше. Тенденция, однако.

Петр БОЛЫЧЕВ.