20 лет назад на своем «Кабриолете» вернулась из Лос-Анджелеса в Россию и с тех пор колесит по городам и весям нашей бескрайней Родины, а в Америку заглядывает все реже. По случаю юбилея российской части своей творческой деятельности Любовь Залмановна дала большие сольные концерты в Москве и Петербурге, а затем отправится в длинный-длинный тур.

- Люба, где вы сейчас проводите больше времени - в Москве или Лос-Анджелесе?

- Больше всего времени я провожу на гастролях по городам и весям... С моим мужем Александром мы купили хорошую квартиру в Москве, обустроили быт. В США я не бываю годами и, честно говоря, не тянет. Если только к дочке Тане поеду - она в этом году поступила в знаменитый «Сара Лоранс Колледж», что под Нью-Йорком, и я без нее скучаю. Даже песню об этом написала. В России, на Украине и на всем постсоветском пространстве меня очень любят зрители, и самые простые, и высокопоставленные. Мне даже глава одного из государств подарил «Мерседес» последней модели, признавшись, что обожает мою песню «Кабриолет».

- Говорят, что вы отказались от участия в одном из ледовых ТВ-шоу? Они же нынче безумно популярны!

- Я такая несчастливая, на ровном месте падаю, ноги, пальцы всю жизнь ломаю. Куда такой на лед! Да и нет времени, чтобы три-четыре месяца посвящать фигурному катанию. Меня разрывают предложениями о гастролях, а я больше всего на свете люблю петь живьем, в переполненном зале. Перелеты, недосып, все так уматывает, но все равно это естественный для меня образ жизни. Потому и в сериалах отказываюсь сниматься. Не оторваться мне от гастролей, от записей новых песен!

- В начале 90-х в России стали очень популярны имена эмигрантов - ваше, Михаила Шуфутинского, Вилли Токарева. Потом, казалось, интерес снизился, и вот опять вы все востребованы, выступаете в лучших залах, снимаетесь на ТВ.

- Я не могу предрекать, сколько людей захотят побывать через несколько дней на моем следующем концерте. Я ведь не занимаюсь продажей и рекламной кампанией, а просто приезжаю, выхожу на сцену и вместе с моими музыкантами делаю «настоящую программу» (улыбается). Придет публика или нет, можно понять только в зале. Никто, никогда, ничего заранее в этом деле не знает. Ни один промоутер, ни один импресарио не даст ответа на этот вопрос. Кроме тех случаев, когда заранее «солд аут» - все билеты проданы. В сегодняшней жизни у артистов часто бывает, что буквально за час до концерта в кассы выстраивается очередь и случается аншлаг.

- Ваш официальный сайт сообщил об отмене недавних концертов в Благовещенске и Владивостоке…

- Наводнение. Беда коснулась всех… Возникли проблемы у тех компаний, что устраивают концерты, они не смогли вовремя перечислить деньги, это и вызвало такую ситуацию. Но это не отмены - концерты перенесли на апрель 2014 года. Честно говоря, мне это было на руку, потому что мы с музыкантами готовимся к главному для меня концерту года - сольнику в шеститысячном московском зале «Крокус Сити Холл». Исполню сразу несколько новых песен, а это всегда ответственно. Так что все силы мы отдали на репетиции, на подготовку. Тем не менее я не прерываю поездок: завтра улетаю в Турцию, затем в Ташкент, Ереван. Все равно работаю, но, конечно, это такая работа, когда могу немножко расслабиться, а концерты в Москве и Петербурге в лучших залах - самое важное. Это будут первые концерты, где все инструменты живые, ни одного плэйбэка, ни одной минусовой партии - абсолютно все живое, все на сцене…

- Кто вам сейчас пишет новые мелодии и стихи?

- Петербургские авторы - Игорь Азаров и поэт Регина Лисиц. Потрясающие, талантливые. И больше всего им удаются песни, написанные именно для меня. Один телеканал даже когда-то пытался их подключить к проекту «Народный артист», потому что были нужны авторы для их исполнителей, нужно было написать какие-то песни для этого проекта. В тот момент руководство проекта просто «задыхалось» от нехватки достойного песенного материала. И они связывались с Азаровым и Лисиц, пытались с ними работать. Но какой-то парадокс уже тогда стал виден: Азаров и Лисиц очень конкретно понимают, что нужно для меня писать, и я их очень чувствую и понимаю. Поверьте, это очень важно… Но их песни пытались петь многие известные исполнители, и не получалось. К сожалению, или, может быть, к моему счастью, эти авторы умеют писать для меня.

- «Настоящая любовь» - так называется ваша программа… А в ней все настоящее?

- Конечно же: настоящая, живая музыка, настоящие, отличные музыканты и, пусть это не прозвучит нескромно, настоящая - я.

- Люба, а ваша единственная дочь Татьяна не поет?

- Она литератор. Встает в шесть утра на рассвете, пишет какие-то миниатюры, пытается что-то делать в области литературы и журналистики. Пока все держится в тайне, даже от меня. Не готова ничего показать и должна прежде всего сама понять - стоит ли это выносить на всеобщее обозрение. Мне, конечно, хочется верить, что она делает что-то достойное, потому что Таня - девочка серьезная и очень глубокая.

И пишет не для славы. Даже никому не говорит, что она моя дочь, у нее папина фамилия. Все хочет делать сама.

- Люба, правда, что вы испытали на себе, что такое американская тюрьма?

- Я бы сказала помягче: однажды я действительно чуть не оказалась в тюрьме. Было это в то время, когда я не очень хорошо знала американские законы, точней, не отдавала себе отчет в их строгости и силе.

В тот вечер мы с друзьями отмечали какой-то праздник в ресторане, славно погуляли, я выпила и потом уселась за руль. Настроение было боевое, я помчалась со скоростью сто двадцать миль, другими словами, под двести километров. Естественно, машина, несущаяся с такой быстротой, привлекала внимание дорожной полиции. Меня бросились догонять. Я же так увлеклась гонками в собственное удовольствие, что в упор не видела преследователей.

Это продолжалось километров пятьдесят, хотя стражи порядка, говорят, ехали с включенной сиреной. Наконец, меня настигли, прижали, вынудили остановиться и немало удивились, увидев женщину за рулем. Взяли у меня тест. Помню, надо было по ровной линии пройти, а потом следить глазами за пальцем, что маячил у моего носа. Причем когда палец шел вправо, то я смотрела влево, и наоборот…

Короче, надели на меня наручники и привезли в тюрьму. Поместили в камеру с проститутками и наркоманами. Я ночь отсидела в такой веселой компании, протрезвев окончательно. Выйдя наутро, сказала себе: «Боже мой, я больше никогда туда не хочу попадать», хотя это была цивилизованная американская тюрьма, не российская…

Потом началось самое муторное. Пришлось заплатить три тысячи долларов штрафа, к тому же мне резко повысили страховку (вместо пятисот долларов - полторы тысячи!). Я была приговорена к принудительным работам, посещала даже класс алкоголиков… Вы, наверное, не слыхали о том, что это такое!

- Почему же! Ваш коллега Михаил Шуфутинский, попавший в аналогичную историю, довольно подробно описал все в своей автобиографической книжке…

- Смотри-ка! Я и не знала, что он тоже туда попадал. Но там, наверное, все артисты побывали: мы - люди увлекающиеся, порой не знающие чувства меры…

- Какие выводы вы сделали? Раскаялись?

- Зареклась: в жизни пьяной за руль не сяду!

- Кстати, что же вы тогда пили?

- Уже не помню… Кстати (смеется), на Украине в одном из кроссвордов был вопрос: «Любимый напиток Любы Успенской». Отгадайте, Миша!

- Неужто - горилка?

- «Хеннесcи». Впрочем, я в последнее время если чем-то и увлечена, так французскими винами. Если хочу заснуть - белое. Если, наоборот, не спать - красное.

- Люба, почему до сих пор вы не заслуженная и не народная артистка России?

- А что это меняет? Мне очень важно, чтобы люди, которые меня слушают, ходят на мои концерты, продолжали меня любить, в меня верить. А титулы и звания - нет, не мое.

Я бы хотела оставаться любимой, собирать залы, чтобы эта популярность не угасала, чтобы интерес не спадал. Можно иметь высокие звания - и у нас таких примеров хоть отбавляй, когда званий выше крыши, а артисты сидят без концертов, не собирают залы. Все измеряется народной любовью!

Фото:
Михаил АНТОНОВ