Четыре квадратных метра - вот и весь мир для заключенного СИЗО. Есть и глоток свежего воздуха - узники вправе самостоятельно открывать форточки для проветривания. Не так давно уборные в камерах отгородили от жилой зоны где фанерными, где деревянными конструкциями. До этого все было на виду.
Синдром заложника
Лязг засовов, проверка документов и гулкие шаги в длинных коридорах. На металлических дверях показывается металлический же красный флажок - это механическая система подачи сигнала дежурному сотруднику о том, что в той или иной камере возникла какая-то нужда. В некоторых следственных изоляторах такие флажки заменены лампочками, как на врачебных кабинетах, но мурманский СИЗО - старой постройки.
О реконструкции изолятора говорят уже года три. Утвержден проект нового корпуса. Его должны начать строить в следующем году.
- Он будет соответствовать международным нормам, - уверяет заместитель начальника СИЗО по оперативной работе Михаил Лопатин. Вспоминает, как трясло изолятор прошлой осенью, когда арестованы были 30 гринписовцев. Тогда о международных нормах содержания под стражей напомнили очень внятно. Правда, не соответствует им не только мурманский СИЗО - вся российская пенитенциарная система родом из прошлого века. Ее реформа - одна из самых вялотекущих. Время в тюрьме течет медленно - меняется медленно и сама тюрьма.
Хотя, строго говоря, СИЗО - не тюрьма. С одной стороны, заключенным еще не вынесен приговор, а значит, действует презумпция невиновности. А с другой, режим строже, чем в колонии. Недаром бытует легенда, что день здесь зачтут за два на зоне. Но юридически это не так, хотя предложение в Госдуму подано.
Мурманский СИЗО давно волнует правозащитников. Как ни ратуй за улучшение режима содержания, вопрос упирается в ветхость здания. Для сравнения - более «молодой» апатитский изолятор считается и более благополучным, говорят об этом сами сотрудники системы исполнения наказаний. И народу там поменьше. Мурманский же наполнен почти под завязку. При лимите в 364 человека, сейчас содержатся там 343.
На СИЗО жалуются редко. Адвокаты говорят - синдром заложника, в полной изоляции остро ощущается тотальная зависимость. Поэтому если и судятся с изоляторами, то после того, как их покидают. Громкое дело «Ананьев против России» Европейский суд по правам человека рассмотрел два года назад, решение по нему обязывает Россию принять меры по улучшению положения заключенных. Однако в полной мере выполнить предписания суда системе ФСИН до сих пор не под силу. Ряд причин - объективные.
Не хватало воздуха
Михаил Лопатин ведет нас по жилому корпусу СИЗО, заводит в одну из камер. Здесь ожидают суда две женщины. Михаил Юрьевич поясняет: у слабого пола условия помягче. А именно - наличие горячей воды и баня дважды в неделю. У мужчин таких привилегий нет: в их корпусе вода исключительно холодная, а баня положена раз в семь дней. Так предписывает закон.
Заходим в мужскую камеру - здесь четверо заключенных. Надо отдать должное, камер, где, как, скажем, в астраханских и смоленских СИЗО, на которые жаловались в ЕСПЧ, томятся по 12-15 человек, мы не видели. По словам сотрудников мурманского изолятора, средняя наполняемость камер - шесть человек.
Стоит августовская жара, распахнутая форточка проблемы не решает, впрочем, недавно проведена вентиляция. Гофры воздухоотвода выведены из каждой камеры.
Новшество было остро необходимо, на это обращали внимание и члены общественной наблюдательной комиссии. Во главе с членом Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Андреем Бабушкиным в январе они составили жесткий акт о нарушениях в мурманском СИЗО. Духота и спертый воздух в камерах - один из его пунктов. Кстати, правозащитники обратили внимание и на недопустимые условия работы сотрудников. Например, в караулке зимой температура была ниже нуля. Впрочем, представители УФСИН в разговоре с редакцией это настойчиво опровергали.
Также правозащитники обращали внимание на скудную освещенность камер, изношенные до предела постельные принадлежности, матрасы, на которых невозможно спать - металлический профиль койки впивается в тело... У ОНК возможностей больше - по требованию открываются все камеры. Допускаю, что журналистам на экскурсии показали наиболее благополучные. Хотя в мужскую мы, например, зашли наугад - для чистоты эксперимента. Судя по увиденному, ситуация стала лучше. Впрочем, сотрудники СИЗО утверждают, что комиссия отнеслась к учреждению предвзято, и краски в акте сильно сгущены.
Одиночку нам с коллегой не открыли, я довольствовалась обзором через глазок. Крошечное помещение, где койка смонтирована почти вплотную к неогороженному унитазу и раковине с единственным краном. И - опять же - такие условия прописаны в приказах ФСИН. Помещают в одиночки как в безопасное место, по просьбе заключенного.
«Камера для лиц, у которых произошел нервный срыв» - так официально называется помещение, обитое резиной, где содержатся буйные - в стадии ломки, например, нам не показали. Говорят, заняты, и в таком случае присутствие посторонних невозможно. Эти камеры также вызвали нарекания ОНК. УФСИН, опять же, настаивает: все оборудовано согласно нормативным актам, изменить что-либо сотрудники не вправе. Не смогли провести нас и в прогулочные дворики - в ОНК говорят, что дворики эти «камерного типа» - загончики под крышей, так что неба и солнца не видно. Михаил Лопатин подтверждает: под открытым небом заключенные не гуляют, да и не могут - навес сделан: от дождя и снега и во избежание перебросов запрещенных предметов или записок. При этом подполковник признает:
- Они морально устарели, и при строительстве нового корпуса все будет сделано по-новому. Новые дворики появятся в 2015 году.
Из плюсов - на территории работает магазин, где могут отовариться и узники, и их родня, чтобы собрать посылку. Товары оттуда не вскрываются и не ломаются при досмотре. Заказать их можно и через Интернет, с помощью сервиса «ФСИН-заказ». Для жителей городов области это выход, не надо ехать в Мурманск и стоять в многочасовой очереди. Тем более это стояние не гарантирует, что посылку примут.
Правозащитники предлагают также обустроить на территории аптеку, где можно будет по назначению врача купить препараты, которые, возможно, не входят в перечень того, что есть в распоряжении медчасти. Но для этого нужен соответствующий приказ ФСИН.
Улица слез
Улицу Радищева в Мурманске в народе называют улицей слез - морг, СИЗО, раньше еще и вытрезвитель был. Приезжаю в субботу в полвосьмого утра. Узкий тротуар под серой стеной забит народом - в основном матери и жены заключенных. До открытия пункта приема больше часа. Говорят, стоят с шести-семи утра, иначе не попасть. В СИЗО утверждают - попасть можно, посылки берут до 14 часов. Правда, документы на них надо подать до 10 утра. Список продуктов в трех экземплярах, бланки не выдают, нужно иметь с собой составленный по образцу.
- В будни народу меньше, но в будни не всегда берут, - говорит одна из женщин. - Если сын на допросе или в суде, считается, что он выбыл из СИЗО.
- Да, - подтверждает сотрудник. - Вдруг его в суде освободят, или следователь оставит его в ИВС, - продукты же испортятся, мы их хранить не можем.
- Часа три стоим, летом еще ничего, а вот зимой или в ливень - ужасно, - сетуют женщины.
Ни навеса, ни скамейки, ни туалета не положено. В УФСИН поясняют: территория за пределами СИЗО - зона ответственности не их, а муниципалитета.
- Я хочу газеты и книги передать, - говорит девушка в очереди.
- Газеты они получают по подписке, а книги в библиотеке СИЗО, - отрезает дежурный сотрудник.
- Но я смотрела на сайте, это не запрещено, - протестует просительница.
- Не имею права.
- Газеты получают по подписке, а также бесплатно региональную прессу, - объясняет Михаил Лопатин. Что касается книг, то, как пояснили нам правозащитники, их можно передать лишь одним способом - в дар библиотеке СИЗО. Адресно - исключено. Здравый смысл протестует, но таковы приказы ФСИН. Впрочем, в столичных СИЗО разрешены электронные книги. Может, и регионы воспользуются этим опытом?
Письма в зону идут сотнями. Как рассказывает подполковник Лопатин, на просмотр корреспонденции цензором уходит максимум три дня. В некоторых СИЗО для ускорения ящики для писем есть на территории. У нас нет. Приказы не обязывают. Сервис «ФСИН-письмо», позволяющий отправлять электронную почту, пока доступен только в Апатитах. По словам администрации мурманского СИЗО, чтобы ввести эту услугу, как и видеосвидания по скайпу, нужны деньги, а их нет.
Отдельная история - свидание. Теоретически, с разрешения судьи или следователя, - без проблем. Практически - попробуй получи.
- Я свиданий не даю, - рассказывает мне знакомый следователь, которого знаю как порядочного и вникающего в ситуацию человека. - Не отказываю, но говорю, что сам назначу время. И стараюсь передать дело в суд скорей. А там уже - на усмотрение судьи. Потому что если человек будет сидеть в комфорте, со свиданками, друзьями и родней, он начнет борзеть, не будет сотрудничать. А так он понимает, что зависим. Мы же в одной лодке: он зависит от меня, а я - от него.
Согласно постановлению Верховного суда РФ содержание в следственном изоляторе может быть избрано, только если применение других мер невозможно. На практике суды в 90 процентах случаев арестовывают, если об этом ходатайствует следователь. Арест не может превышать полугода, но продлевается в исключительных ситуациях. Исходя из судебной статистики, исключение стало правилом - в 98 процентах случаев сроки содержания под стражей продлеваются в интересах следствия. Презумпция в пользу освобождения, подтвержденная международными нормами, не работает.
«Выпустите - пойду воровать»
...Допускаю, что многие читатели со мной не согласятся. Аргументы приводил мне приятель-следователь: те, кто в СИЗО, свою участь заслужили. Тюрьма не курорт. Вот только никого из трех сотен узников на Радищева преступником назвать нельзя. Приговора-то нет. А он может быть и оправдательным. И даже после обвинительного вердикта есть шанс пересмотра дела, обнаружения судебной ошибки, оправдания в высшей инстанции или международном суде. В СИЗО не отбывают наказание, там ждут правосудия.
Тамошние условия, конечно, воспринимают по-разному. Недавно в одном из мурманских судов задержанный сам попросил его арестовать. Жить негде, букет болезней, есть нечего. Мол, выпустите - пойду воровать. Уверена, что суп неопределенного жанра, сварганенный из картошки и кильки, который подавали в СИЗО на обед, показался бедолаге счастьем.
Восемь лет назад была утверждена федеральная программа развития уголовно-исполнительной системы до 2016 года. Она, например, гарантирует, что жилая площадь на заключенного будет равна 7, а то и 9 метрам. В ней зафиксировано: российские СИЗО не соответствуют нынешним стандартам, находятся в старых зданиях, иные вовсе под угрозой обрушения. 12 изоляторов собираются ликвидировать - они не подлежат реконструкции.
Основной закон страны гласит: достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. О том же говорит закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». А теперь представьте, что вы месяцами живете в крошечном помещении, где вода всегда холодная, а помыться водят раз в неделю...
Наиболее комфортные условия в СИЗО, по иронии, у тех, кто уже осужден и отбывает срок, - заключенных хозяйственного отряда. В него попадают осужденные за не тяжкие преступления первоходы. Обслуживают территорию, кашеварят, штукатурят. Живут в относительно просторных помещениях, своя столовка, сейчас заняты ремонтом помещения для новой, побольше. Один из них, Александр, рассказывает - здесь почти два года, сидеть еще около того. На свободе очень хочет сесть за руль, по машине соскучился. На воле ждет сестра.
- На УДО пойдешь, - обнадеживает его Михаил Лопатин. И поясняет: условно-досрочно освобождаются почти все из хозотряда, потому что честно работают. И заключает:
- Самый лучший стимул - свобода, каждый должен знать, за что борется.
