Широко известный в узких политологических кругах вашингтонский НИИ Pew Research Center в начале августа опубликовал результаты международного опроса об отношении к России. Опрошены были 48643 человека из 44 государств - «Большой семерки», БРИКС и «неблоковых». Выяснилось, что 43 процента отвечающих относятся к нашей стране негативно, 34 - позитивно, остальные затруднялись с ответом.
То, что нас не любят в США и странах Евросоюза, не новость. Но по сравнению с прошлогодним аналогичным опросом отрицательные рейтинги России выросли в 20 странах, а снизились в шести. Преимущественно позитивно нас воспринимают только в Греции (опрос проводился до «персиковых» санкций), Китае, Вьетнаме и Бангладеш. Негативно относятся к нам 58 процентов бразильцев и 51 - южноафриканцев, и это наши партнеры по БРИКС! В чемпионах нелюбви не США (всего-то 72 процента ненавистников), а Польша (81), Германия (79) и за что-то на Россию обиженная Иордания (75). Даже Украина к нам добрее: 35 процентов опрошенных относятся к нам хорошо, плохо - 60. Виной всеобщему всплеску русофобии, по мнению американских аналитиков из Pew, действия России по отношению к Украине и широкое подавление гражданских прав и политических свобод в нашей стране. Обидно?
Вообще-то, большинству народов совершенно наплевать на то, что о них думают другие. Вот те же горячо у нас «любимые» американцы. Средний Джон Смит в ответ на «Янки, гоу хоум!» только пожмет плечами: «Да ради бога! Главное, продолжайте покупать кока-колу и «форды»!»
Но мы не такие. Нам всегда хотелось произвести впечатление на иностранцев. Поэтому Петр в угоду друзьям из Немецкой слободы брил боярам немодные бороды и переодевал их из кафтанов в камзолы. Поэтому наши барышни в кокошниках встречают заморских гостей хлебом-солью, а на приемах водочка - рекой и икра - горой. «Ну, гостюшка дорогой, по нраву ли, по сердцу мы тебе пришлись?» А они носы воротят…
Проехал 200 лет назад по России маркиз де Кюстин, написал пасквиль, наши ученые до сих пор успокоиться не могут, все разоблачают да опровергают отца русофобии.
Слушайте, но - если честно - ведь никто никого в мире не любит. Обидные прозвища - «макаронники», «лягушатники», «колбасники» - итальянцам, французам и немцам не мы придумали, они сами - сосед соседу.
Люди вообще не любят других - за «инакость». Даже слово такое специально умное придумали «ксенофобия». А уж кого более инакого, чем мы, русские, еще поискать надо. Нас же хоть в джинсы обряди, хоть в кимоно, натуру не спрячешь - даже если по-английски будешь лопотать с оксфордским выговором.
У нас деловые качества секретарши измеряются длиной ее юбки, у них - количеством ошибок. Во всем мире умные и инициативные идут в частный бизнес, а никчемные - на плохооплачиваемую госслужбу и в армию. У нас все наоборот - если судить по зарплатам чиновников, прокуроров и военных.
От наших поговорок иностранцы сходят с ума. Как совместить «Работа - не волк, в лес не убежит» и «Без труда не вытянешь и рыбку из пруда»? Как это в одном народе сочетается? Почему? Да потому что гладиолус! Нам - все понятно, им - нет. Вот и лечат после визитов в Россию свои нежные европейские нервы у мозгоправов от когнитивного диссонанса.
За что они нас не любят? Вот эти - в Уганде или Аргентине? Они живого русского хоть раз в глаза видели? Можно подумать, у них там в джунглях и пампасах толпы бородачей в косоворотках и с балалайками шатаются и голосят ночами под балконом «Ой, мороз-мороз…».
Ах, да - «подавление прав и свобод». Им об этом в телевизоре рассказали. И сидит афроамериканец, свободный по самое не балуйся, в городе Фергюсон, штат Миссури, над домом полицейский вертолет стрекочет, в соседнем дворе выстрелы хлопают, кондиционер слезоточивый газ с улицы закачивает - красота, демократия, «America, the beautiful»…
Или вот приняли год назад во Франции закон, разрешающий гомосексуальные браки, - два миллиона парижан вышли на митинг протеста. Думаете, в соответствии со здравым смыслом и нормами демократии правительство услышало глас народа и передумало пороть горячку с гей-браками? Так чтобы да, так нет. Граждане (большинство, по крайней мере) по-прежнему против, а правительство за. И ничего, живут - сыр жуют.
С Крымом, конечно, интересно вышло. Подарил же его Хрущев в 54-м? Конечно, можно было в 91-м, при разводе, потребовать вернуть, но широкой русской души человек Б. Н. Ельцин махнул рукой украинскому Кравчуку в Беловежской пуще: «Бери, Леня! Не жалко!». Через 23 года стало жалко и Крым, и крымчан, и Черноморский флот. Не по-европейски?
В 1871 году, после франко-прусской войны, Франция уступила Германии Эльзас и часть Лотарингии. После Первой мировой потомки Наполеона опомнились: «Отдавай-ка родимую взад!». В 1940 году немцы опять «сэльзасничали», а в 45-м блудные земли вернули на историческую родину. Вот это - по-европейски.
Мы, Россия, и не Европа, и не Азия. Мы - особый континент, это - правда. Мы гордимся своей «особенной статью». Ну не могли мы не вернуть Крым. Невыгодно? Вкладывать теперь десятки миллиардов? Терпеть санкции и изоляцию? И ладно!
Конечно, таких трудно любить и легко ненавидеть. А может, и ни то, и ни другое? Сказал же поэт: «В Россию можно только верить».
И вот еще, напоследок: тех, кто не любит русских, мы называем русофобами. Так вот самые большие русофобы - не поляки с англичанами, а… русские. Мы же не любим друг друга: горожане - деревенских, работяги - начальство, богатые - бедных, полицейские - граждан, население - чиновников. Учителя тихо ненавидят детей, и те отвечают им искренней взаимностью. Автомобилисты «на всякий случай» возят с собой бейсбольные биты (по части этого спортинвентаря мы давно догнали и перегнали Америку - Хрущев, доживи, был бы счастлив). В очередях хватаем друг друга за грудки и гадим в комментах.
Так вот: никто нас не полюбит, пока мы сами не научимся себя любить. Как это сделать? Знал бы ответ, возможно, президента России звали бы не Владимир Владимирович, а Петр Адольфович. Что, согласитесь, смешно - кто у нас, кроме мамы, полюбит человека с таким отчеством?
