7 января два террориста, оскорбленные карикатурами на пророка Мухаммеда, ворвались в редакцию парижского сатирического журнала «Шарли Эбдо», который в 2006 году эти карикатуры опубликовал, и расстреляли 12 человек. Парадокс, но автор карикатур на пророка художник Луз в этот день проспал и на работу приехал через полчаса после бойни. Еще через полчаса в Твиттере появился слоган Je suis Charlie (Я Шарли). Появился и стал множиться, как во время эпидемии.

Отождествлять себя с жертвами насилия и несправедливости - не ново, тем самым ты как бы становишься с ними в один ряд, плечом к плечу. Чаще всего без малейших на то оснований.

Французская «Ле Монд» на следующий после терактов 11 сентября день вышла с первополосной шапкой «Сегодня мы все американцы». Осенью прошлого года в США демонстранты ходили с табличками: «Я не могу дышать» - последняя фраза задушенного полицейским при задержании афроамериканца Эрика Гарнера.

Отечественные протестно-либерально ориентированные граждане во время «войны 08.08.08» вешали на своих профилях в соцсетях грузинские флаги, а во время майдана - украинские. Теперь вот все они через Твиттер и Фейсбук («Одноклассники» и ВК - для ватников!») сообщают друзьям и незнакомцам: «Я Шарли». Любопытно: позавчера ты был грузином, вчера - свидомым украинцем, сегодня - Шарли. Кем модно будет быть завтра? И когда ты бываешь самим собой?

И самое главное: что такое «быть «Шарли Эбдо»?

Сатирический еженедельник «ШЭ» был основан наследниками левацкой французской весны-1968 через год после непобедившей студенческой революции. В 1981 году выпуск был прекращен, но через 11 лет возобновился. Тираж колебался от 45 до 150 тысяч, в последние годы - 60 тысяч, для читающей Франции это очень немного. Левые авторы из номера в номер высмеивали правых политиков и едва ли не все существующие религии - посредством анекдотов, дискуссий, репортажей, но прежде всего - карикатур. Каких?

Ну, например, святая троица была представлена в виде радостно совокупляющегося гомосексуального «паровозика» - привет всем христианам. А пророка Мухаммеда изобразили голым, на четырех мослах, задом к зрителю. И таких «тонких» карикатур в «ШЭ» было не счесть. Для этого творчества самый подходящий термин - провокация.

Обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Дэвид Брукс в своей колонке, посвященной трагедии «ШЭ», сравнил ее авторов с 13-летним подростком. Для этого возраста свойственно провокационное стремление «эпатировать буржуа», тыкать пальцем в глаз власти (в широком смысле - от родителей до директора школы), высмеивать их глупые недостатки и убеждения.

57, 80, 74, 76 - это возраст убитых карикатуристов «ШЭ». С весны 1968-го они состарились, но не повзрослели, все так же, словно 13-летние мальчишки, продолжили свои дразнилки. И вот к вооруженным карандашами пожилым подросткам из «Шарли» пришли другие неповзрослевшие мальчики - без специфического галльского раблезианского чувства юмора, считающие, что святое трогать нельзя, а за обиды надо отвечать. У них были автоматы. Оказалось, что «калашников» говорит громче карандаша.

11 января в городах Франции прошли «марши Республики»: в одном Париже по улицам шагали два миллиона во главе с президентом Олландом, всего же в маршах приняли участие 3,7 миллиона человек. Шли вроде бы в память о погибших, но несли почему-то не портреты жертв, а таблички «Я Шарли». Получилась какая-то странная подмена: погибли люди, а демонстрируют поддержку журнальчика, публикующего скабрезные картинки.

После парижского расстрела моя однокурсница - очень тонкий и светлый человек - опубликовала в соцсети пост: «Погибли наши коллеги». Не знаю, можно ли считать журналистом того, кто пишет на заборе слово из трех букв. Карикатуры «ШЭ» по тематике и художественному стилю очень похожи на рисунки, которых в достатке на стенах мужских туалетов в школах, на вокзалах и прочих общедоступных местах. Сам я в таком жанре никогда не работал. Как и известные мне коллеги.

Говорят, что стрелявшие в карикатуристов палили в свободу слова. Да?

Свобода слова - бесспорная ценность. Только вот трактуют ее каждый раз по-своему. Весь «цивилизованный мир» возмущался «двушечкой» для «Пусси Райот», самовыразившихся в храме плясками: «Какое еще такое «оскорбление чувств верующих»?!» А попробуйте в Германии публично отрицать бытность Холокоста - схлопочете не «двушечку», а куда больше - за оскорбление памяти погибших. А ведь тоже - свобода выражения мнения.

Да зачем далеко ходить? В «Шарли Эбдо» в 2008 году была опубликована карикатура 79-летнего художника Сине. Автор высмеивал сына тогдашнего президента Франции Саркози, который собирался жениться на наследнице торговой империи, еврейке по происхождению (ходили слухи, что жених ради этого готов сменить католицизм на иудаизм). Сине подписал рисунок «Этот парень далеко пойдет!». После обвинений в антисемитизме карикатуриста уволили. Он подал в суд и выиграл - дважды, но в «ШЭ» его так и не вернули.

Сейчас одни говорят, что миллионные марши единства во Франции - это ответ цивилизованной Европы на варварство исламского фундаментализма. Другие недоумевают: почему Европа не маршировала, когда те же исламские террористы на камеру отрезали голову британскому журналисту, когда в одесском Доме профсоюзов десятками сжигали живых людей, когда боевики Талибана убивали в Пакистане сотню детей? Ответ простой и печальный: то было «где-то там и не с нами», а тут - свои и под боком, страшно ведь - за себя. Такая вот «защита свободы слова»…

Карикатуры на пророка Мухаммеда - это прежде всего дурной вкус, пошлость и скабрезность. Убивать за пошлость - варварство. Но делить жертвы террористов на «своих» и «чужих» - тоже варварство, пусть и цивилизованное. Такой вот оксюморон.

Петр БОЛЫЧЕВ