Этот город родился на сопках. Обосновался, разлегся державно вдоль черной глади незамерзающего моря, Кольского его залива, из-за которого и был рожден - для нужд империи. Постепенно разросся, окреп. Вроде - холодное море под боком и одни камни вокруг. И вдруг - дома на них, а потом и улицы, и площади, и проспекты.

Город пошел в рост направо и налево по скалистой кромке залива - до Росты с одной стороны, Северного Нагорного - с другой. Но и вверх взбирался - по тем же черным, неуступчивым камням. Сначала не слишком настойчиво, но упрямо. Сейчас уже почти невозможно представить, что когда-то здесь ничего не было - одни камни.

В годы последней большой войны он был почти уничтожен - сожжен немецкой авиацией. Но выжил! А после войны сначала восстановил утраченное, а потом стремительно пошел в рост, стал большим и красивым, воистину «широкоплечим». Город меняется и сейчас - каждый день. Просто мы, его жители, мурманчане, частенько этого не замечаем.

К тому же в жизнь приходят (пришли уже!) новые люди, для которых нынешний Мурманск - единственный, такой, какой он сейчас, другого нет. Но взглянуть на прежний, им (да и многим из нас!) неведомый, можно. И нужно. Хотя бы для того, чтобы понять, какой путь прошел наш любимый город за почти вековую свою историю.

Мы сегодня приглашаем вас на экскурсию в прошлое. Из вот такого, как на нашем снимке, - современного, праздничного, залитого огнями, многоцветного Мурманска - в другой, черно-белый город...

В таком своеобразном «путешествии в обратно» нам помогут фотографии - старенькие-старенькие, архивные.

Кто на первом снимке, в общем-то, понятно по надписи на нем. Но кое-какие комментарии все же необходимы. Дата, что там указана, 20 февраля 1920 года, это дата переворота, который сейчас принято называть очень мягко и осторожно - «антибелогвардейским». Он действительно не был совсем уж красным, скорее розовым. А первые отряды Красной Армии пришли в город двумя неделями позже - 3 марта 1920 года.

Чрезвычайно интересно все эти очень непростые дела давно минувших дней описывает один из строителей «мурманки», большевик, не только очевидец, но и участник тех событий Степан Мазавин: «Председатель краевого Совета Александров (тот самый, именем которого названа в Мурманске одна из улиц. - Д. К.) в первые дни вел довольно неопределенную линию, ни слова не говоря о Коммунистической партии, и только когда мы, арестованные, на собраниях стали говорить от имени партии, приветствуя своего вождя тов. Ленина, и когда через пять дней положение ясно определилось, что наша взяла, то Александров стал говорить «мы коммунисты» и т. п. До приезда представителей центра мы запечатали и поставили охрану ко всем частным магазинам как русских, так и иностранных подданных, сделав грубый учет и подсчет и вывезя все скоропортящиеся продукты. Таких магазинов было около 30 штук в одном Мурманске.

Около 3 марта прибыли первые представители центральной Советской власти на бронированном поезде тов. Чумбаров-Лучинский и тов. Иванов. Эти товарищи, безусловно, явились главными организаторами Советской власти по новой ее конструкции, так как мы за два года отстали на Севере и были оторваны и создавали власть так, как ее понимали до оккупации края англичанами...

Помогая общему делу, тов. Иванов и Чумбаров в одно время создали такие трения, как чуть-чуть не вызвали кровопролития среди своих. Им хотелось выпереть Александрова из председателей ревкома и поставить Поспелова, начальника бронированного поезда, на его место.

Мы, местные работники, знали, что Александров, хоть и руководитель восстания, но все-таки не совсем свой человек, бывший офицер-интеллигент, с не совсем определенной физиономией, но он пользовался большим авторитетом, популярностью и его рано было выкидывать. Иванов, Чумбаров и Поспелов, имея за собой броневик (бронепоезд. - Д. К.), хотели арестовать Александрова. Александров, Филиппов, Синцов, имея за собой 1 красноармейский полк, хотели арестовать Иванова и Чумбарова... пришлось этих господ стукнуть лбами самих и разрядить готовящийся взрыв среди своих товарищей. Александров ушел, и поставили Поспелова, усердно добивающегося этого места...»

Вот так все было непросто, неоднозначно с Советской властью в Мурманске. Полагаю, некоторых из тех людей, о которых пишет Мазавин, мы видим на этом снимке. Вот человек в центре с какой-то бумагой в руке - чем не Чумбаров-Лучинский?

А человек в кепке, что сидит чуть сзади во втором ряду очень похож на Ивана Поспелова. Знаменитый, кстати, был партизан кандалакшский по кличке Ванька Каин. А девушка (седьмая справа в третьем ряду) чем не медсестра Эльза Пиринен, о которой Поспелов пишет в своих воспоминаниях? Ух, а лица-то какие! Матерые такие красноармейцы...

Второй снимок тоже по-своему удивителен. Кто не понял, это, между прочим, самый центр Мурманска, снято в районе площади Пять Углов. Проспект Сталина, ныне - Ленина.

Справа вдалеке - Дом междурейсового отдыха моряков. Как видим, нет еще литерных домов, а на месте одного из них какое-то дощатое здание с большими окнами. Там и вывески какие-то имеются, но разобрать, что на них, даже современная техника не позволяет. 1948-й год, литерные появятся лишь четыре года спустя. А грязь какая... Упоительная.

Еще один снимок, и снова - другая эпоха. В общем, вполне узнаваемо: угол Воровского и Софьи Перовской. Однако нет еще ни музыкального училища, ни Дома политпросвещения - нынешней филармонии. Скверик, правда, уже есть, но - без деревьев. И лестница к первой школе пока еще деревянная. И шестнадцатая школа (позже - заочная школа моряков) еще не норвежское консульство. Дом политпросвещения был сдан в эксплуатацию в канун семьдесят второго, а тут на его месте еще деревяшки. Так что, думается, это примерно конец шестидесятых...

И таких фотографий в Государственном архиве Мурманской области, по словам заместителя директора ГАМО Ларисы Емельянчик, более тридцати тысяч. Причем около девяти из них еще не описаны, то есть никто пока не знает - что там на них. А это значит, что нас еще ждет немало открытий.

Дмитрий КОРЖОВ