Вторая мировая война унесла миллионы человеческих жизней. Имена многих погибших до сих пор неизвестны. Но их продолжают устанавливать неравнодушные люди, которым дорога память об участниках той битвы. И такие неравнодушные есть не только в России. На днях обрели имена пять советских воинов, казненных 72 года назад в Северной Норвегии, на окраине небольшого рыбацкого поселка Берлевог.
Табличка с именами
Вернуть эти имена из небытия удалось благодаря совместной работе российского «Мемориала» и норвежских активистов. В архивах были найдены составленные немцами личные дела военнопленных, которых содержали в концлагере. Он располагался в стороне от норвежского поселения. В карточках пятерых датой смерти значится 11 декабря 1943-го. «Мемориальцы» связались с членами общества норвежско-российской дружбы «NoRu» из губернии Финнмарк, и те подтвердили, что в указанный день захватчики действительно казнили пятерых красноармейцев.
До 1951 года их тела покоились в братской могиле близ поселения. Потом правительство Норвегии приступило к операции «Асфальт»: прах всех погибших на территории страны перевезли в одно огромное захоронение на острове Тьётта. Акцию назвали так потому, что останки упаковывались в пропитанные гудроном мешки. Туда же увезли на корабле и пятерых расстрелянных в Берлевоге.
Однако память о них стереть не удалось. Все это время местные жители бережно хранили ее в своих сердцах. 24 октября в Берлевоге при поддержке норвежских властей, а также Баренцева секретариата был открыт памятник военнопленным. В церемонии помимо представителей Финнмарка приняли участие мурманчане и архангелогородцы. Кстати, последние изготовили и привезли с собой табличку с именами погибших, которую установили на памятнике.
- Благодаря норвежским друзьям мы узнали через 72 года имена еще пятерых соотечественников, не вернувшихся домой с войны, - сказал на церемонии генеральный консул России в Киркенесе Сергей Шатуновский-Бюрно. - Это важное событие в истории двух стран, и мы его ценим. Обелиск будет напоминанием о том, какой ужасной была война, не только нам, но и последующим поколениям.
- В октябре 1944-го берлевожцы смогли вновь поднять в родном поселке флаг норвежского государства, - отметила инициатор создания памятника Гюннель Шмидт. - Мы не забудем те дни, когда Красная армия освобождала Финнмарк. Советский Союз понес в войне громадные человеческие потери. Эта трагедия навсегда связала наши народы.
«Колючка» в два ряда
Ильяс (по другим источникам - Гаяз) Бикмеев, Шайдулла Валиахметов, Марк Геращенко, Тимофей Глазков, Александр Цветков… За что конкретно немцы казнили их в декабре 1943-го, точно установить не удалось.
Пленные строили рядом с Берлевогом аэродром, разгружали приходившие в порт корабли. В лагерь уходили лишь на ночлег. Есть версия, что пятеро красноармейцев совершили побег во время работ, но потом поняли, что скрыться и выжить в голых скалах шансов нет, и решили повернуть обратно. По другой версии - они могли попросту задержаться при разгрузке какого-нибудь судна, которое поздно прибыло в порт. Очевидцы утверждают, что пятеро советских пленных ходили по домам и просили у местных жителей поесть. То, что они были без охраны, никого не удивляло: узникам иногда разрешалось передвигаться по поселку к месту работ и обратно без конвоя. Кто-то дал им продукты, а кто-то отказал, так как немцы расправлялись с теми, кто помогал красноармейцам. Многие видели, что вечером узники отправились в сторону лагеря. Но в тот день штормило, по-видимому, это и побудило их заночевать в одном из сараев на берегу моря, где рыбаки обычно хранили сушеную рыбу и снасти. На следующий день они подошли к воротам лагеря. Там их и задержали охранники. 11 декабря пятерку расстреляли.
Из личных дел следует, что бойцы были захвачены врагом в самом начале войны, в 41-м. В Берлевог их привезли из Бардуфосса 7 августа 43-го. Всего в тот день прибыли два немецких транспорта: на борту первого находилось 215 пленных, второго - 224.
Лагерь находился на продуваемом всеми ветрами берегу Баренцева моря. Жили заключенные в сколоченных из тонких досок круглых строениях, напоминавших формой шатры или юрты кочевников. Внутри имелась печка-буржуйка, которая плохо согревала в морозы, в потолке было прорезано небольшое оконце для света. Всего таких, едва ли не фанерных строений насчитывалось восемнадцать. Трудно представить, как в них умещались более четырехсот пленных.
Следы лагеря сохранились по сей день. Когда-то он был огражден двумя рядами колючей проволоки, и некоторые столбы с нею до сих пор стоят на пустыре под Берлевогом, а на тех, к которым крепились ворота, уцелели даже петли. Охранники тоже жили в «юртах», но железных и утепленных изнутри древесиной и другими материалами. В них, разумеется, было не так тесно, как у заключенных. Домики немцев стояли под скалой, которая защищала их от штормовых ветров. На месте, где располагалась кухня, остались фундамент и огромный ржавый котел.
Делились чем могли
Берлевожцы жили небогато, однако многие помогали заключенным чем могли. Вот что рассказал мне старый моряк Лейф Ананиассен, немалую часть из своих 82 лет простоявший на капитанском мостике рыболовецкого траулера:
- Концлагерь появился в 1943-м. Тогда мне исполнилось девять лет. Я тайком прятал у причалов, где работали русские, соленую и вареную рыбу - ее у нас в ту пору было больше, чем хлеба. Однажды надзиратель увидел это и жестоко меня избил. После этого я долго лежал с синяками дома в постели. Но как только стал приходить в себя, опять отправился к причалам. С одним русским у меня были хорошие отношения. Его звали Андрей. Однажды передал ему хлеб, который испекла мама. В тот день пленные разгружали судно с досками. Он попросил меня принести лекарство для товарища, который простудился. Придя домой, я сообщил обо всем матери. Она дала мне бутылку рыбьего жира, молока, аспирин в таблетках. Все это передал Андрею. Через некоторое время его другу полегчало. Когда он поправился, то поблагодарил меня и подарил птичку, выструганную из дерева. К сожалению, она не сохранилась - сгорела вместе с нашим домом. Немцы при отступлении практически дотла сожгли Берлевог. После войны в вашей газете «Пионерская правда» была статья про то, как я помогал военнопленным.
В подтверждение Лейф показал мне ксерокопию старой газетной вырезки.
Бьёрн Хенрик Матисен в ту пору был 12-летним мальчишкой. Его с советскими бойцами свела... математика.
- Заключенные, улучив момент, заходили в дома и выпрашивали что-нибудь из продуктов или теплой одежды, - пустился он в воспоминания. - Как-то раз к нам зимой постучались два красноармейца. Звали их Ким и Ефим. Я делал в это время домашнее задание по математике. Нужно было решить примеры на умножение и деление круглых чисел. Вычислял столбиком, поскольку другого способа не знал. Ким заглянул ко мне в тетрадь и закрыл у делимого числа несколько нулей. Я тут же догадался, что это и есть правильный ответ. В другом примере он показал, что к первому множителю необходимо всего лишь приписать нули второго множителя - это и будет верным решением. Они потом еще несколько раз бывали в нашем доме. Хорошо их помню, у Кима во рту блестел стальной зуб. В тот день через несколько минут после их визита наведались немцы, чтобы проверить, \не заходил ли кто к нам. Я уже знал, что такое электромагнит. Старший брат мне показывал, как гвоздь, обмотанный изолированной проволокой и подключенный проводами к батарейке, притягивает металлические предметы. Так вот, в тот момент, когда гитлеровцы посетили наш дом, я мечтал изготовить мощный электромагнит и повесить его над дверью. Я представлял себе, как он притянет кованые сапоги фашистов и те повиснут вверх тормашками... Ким и Ефим заходили к нам еще несколько раз. После расстрела пятерых красноармейцев мы их перестали встречать. Не скрою, я и мои близкие думали, что они оказались среди погибших. Но, прочитав имена на памятнике, который появился в поселке, понял, что те бойцы остались живы.
В прицеле у карателей
Как пояснила директор музея коммуны Берлевог Анфрид Хоем, лагерь просуществовал чуть больше года. Осенью 1944-го, во время наступательной Петсамо-Киркенесской операции советских войск, узников погрузили на суда и отправили вглубь страны.
Многие местные жители в годы войны активно сотрудничали с советской разведкой. В нескольких километрах от Берлевога есть фьорд, в котором находится дом Освальда и Дагни Лу. Та небольшая рыбацкая хижина, в которой проживала супружеская чета и восемь детей, не сохранилась. Однако потомки через много лет решили ее восстановить на прежнем месте. Во время войны в бухту нередко заплывали советские подводные лодки. С них высаживались на берег группы партизан-разведчиков, среди которых были как русские, так и норвежцы. Дом Лу в любой момент мог стать для них приютом.
- Нередко подводные лодки доставляли провизию для разведчиков, - вспоминает старший сын Дагни и Освальда 83-летний Ян Лу. - Перепадало и нашему семейству в то голодное время. Никогда не забуду вкус тушенки и сгущенки, которую для них привозили. Однажды капитан одной из субмарин вышел на берег и был очень удивлен, увидев наш дом. Он не мог понять, как семья из десяти человек могла жить в такой маленькой хижине да еще и укрывать в ней партизан.
Разведгруппы вели наблюдение с окрестных гор за передвижениями немецких кораблей и передавали сведения Северному флоту. Суда фашистов перевозили грузы в Киркенес. Порой они не успевали достичь конечной точки маршрута, так как их атаковали советские самолеты или подлодки.
В июле 1943-го началась операция «Солнечная полночь», в результате которой норвежское Сопротивление понесло большие потери. Немцы запеленговали радиопередатчик на расположенной поблизости горе и поняли, что супруги Лу также к этому причастны. Сначала арестовали Освальда, а потом Дагни.
- Когда фашисты пришли в наш дом за мамой, мы, детвора что постарше, бросились врассыпную, - продолжает Ян. - Ее вслед за отцом переправили на корабле в Киркенес. С ней была полуторамесячная сестренка. По дороге она скончалась в коляске на палубе. Мама находилась внутри судна и не могла к ней подойти. Когда ей все же разрешили это сделать, она увидела, что девочка мертва. Возможно, она кричала на палубе, это раздражало конвоиров, вот они и задушили ее подушкой... А нас потом приютили другие люди.
17 июля военный трибунал в Бьёрневатне, приговорил Дагни, многих ее родственников и знакомых к заключению в концлагерь. Одиннадцать человек гитлеровцы казнили на окраине Киркенеса, в том числе и ее мужа Освальда. После войны его прах, а также еще шести погибших перенесли на кладбище Берлевога.
Вместе с Дагни в немецком концлагере «Любек» отбывала наказание жена ее брата Рут Харвитксен.
- Я помогала своим братьям, которые были партизанами, - рассказала 94-летняя женщина. - Они собирали информацию о том, что происходит в окрестностях, и передавали ее нашим землякам-норвежцам, прошедшим подготовку в Советском Союзе. Нас арестовали летом 1943-го. Их приговорили к расстрелу, а меня к заключению в концлагерь.
После войны останки ее братьев, Харальда и Ойстена Сивертсенов, перезахоронили в Берлевоге.
…В тот торжественный вечер глава коммуны Берлевог Ральф Лаупстад вручил Рут Харвитксен медаль за вклад в освобождение Северной Норвегии от фашистов. Оказалось, что потомки норвежских партизан знакомы с русскими песнями. Это выяснилось, когда Якоб Миккельсен взял в руки баян, а Бьёрн Матисен и Харальд Сетерволл поочередно подыгрывали ему на гитаре. У Харальда, кстати, обнаружился еще и хорошо поставленный голос. Трио исполнило «Темную ночь», «Катюшу», «Подмосковные вечера» и другие легендарные песни. А собравшиеся им подпевали - кто на норвежском, а кто на русском.
