Вот уже в течение пяти лет живет проект «Возрождение поморского мореплавания «Путь Варлаама», одобренный архиепископом Мурманским и Мончегорским Симоном. Суть его в том, чтобы обойти на весельной лодке - поморском карбасе - вокруг Кольского полуострова, от Кандалакши до Колы. Повторить маршрут трехлетних покаянных странствий преподобного Варлаама Керетского в XVI веке.

Морские богоискатели

Путь разбит на несколько отрезков. Этап этого года - от Тетрина, что на Терском берегу, до Сосновки, что в Ловозерском районе.

Сначала из Кандалакши автобусом до Умбы. Вечером по прибытии в поселок посетили Воскресенский храм. Приложились к иконам, благословились у настоятеля храма иеромонаха Давида и настроились на поход. Такое начало задает тон, заставляет сверить свои ожидания с реалиями жизни. Сверяет наши внутренние часы. К сожалению, до возвращения на Большую землю уже не будет возможности исповедаться и причаститься. Так что, что ты собрал, с тем и пошел. «В чем застану, в том и сужу», - говорит Господь.

В аэропорту Умбы посадка на вертолет затянулась. Пришлось ждать, хоть мы и были «командировочные». Судьба наша решалась долго - брать или не брать этим рейсом, но, слава Богу, все устроилось. Взлетели. Удивили возделанные поля под Умбой, сенокосные, скорее всего. Под «крылом» вертолета типичный пейзаж - леса и болота. Видимо, поэтому здесь и не было лагерей в тридцатые годы, так как рубить особенно нечего и вывозить тяжело.

Приземлились в Тетрине, поспешили к лодке. Карбас за долгую разлуку (целый год!) зарос и соскучился по хозяйским рукам. Заметных повреждений на корпусе не обнаружили, но все же минимальный ремонт в виде пропитки досок биотексом и заделки швов требовался. Приступили. Попутно выполнили просьбу игумена Митрофана (Баданина) - осмотрели крышу возрождаемой Свято-Троицкой церкви. Когда-то здесь было два храма: Живоначальной Троицы, он после революции стал клубом, и в честь святителя Василия Великого, который использовался как столовая.

Вечером вышли в море. Лодку помогли спустить ребята-москвичи, которые приехали в Тетрино поправить дедовский дом. Слава Богу, сейчас появилась возможность навести порядок в своей памяти и сохранить наследие предков. К ночи добрались до Стрельны. Поморы - морские крестьяне и православные христиане Севера России, издавна жили своим промысловым хозяйством. В духовной жизни руководствовались, как мне видится, принципами «морского богоискательства», и где бы ни находились, смотря по обстоятельствам, ставили церковь, часовню или поклонный крест. В Стрельне стояла церковь Преподобных Зосимы и Савватия Соловецких Чудотворцев, от которой осталась одна обветшавшая колокольня. Рядом с алтарем виден крест, там похоронены многочисленные Стрелковы - строители «и благоукрасители» церкви. Они предки и родственники Клавдии Яковлевны Анисовой (Стрелковой), ныне главной хранительницы и собирательницы деревенского музея поморского быта. Ее прадеды Стрелковы основали село в 1821 году, оставшись жить на этой отдаленной тоне.

Дальше - Чапома, в которую пришли поздно вечером. Очень хотелось поесть и найти ночлег, так как в походной сырости спать не хотелось. Слава Богу, все проблемы рассосались сами собой. Переговорили по спутниковому таксофону с родными, устроились на ночлег, даже помылись в бане в одном из домов чапомлян. На следующий день вместе с заведующей сельским клубом Раисой Яковлевной Логиновой посетили дом народной певицы Августы Владимировны Алексеевой (Турковой).

Мне и раньше доводилось встречаться с Августой Владимировной, но, признаюсь, к творчеству ее я относился с некоторым предубеждением: мол, поет бабушка какие-то свои, не поморские песни, одевается в стеклярус и так далее. Но, побывав у нее дома, посмотрев на весьма небогатую жизнь этого повидавшего виды человека, послушав о том, как она пыталась донести до людей что-то важное, самобытное, родное, изменил свое отношение.

Узнав, как преодолевала она на этом пути насмешки и непонимание, а порой и издевательства, стал относиться к ней по-другому. Воспринял ее как неотъемлемую часть русского деревенского народа, насильно отлученного от веры, забывшего свои традиции, униженного, ограбленного, почти уничтоженного, но все-таки желающего возродиться. А потому с большим сочувствием отношусь к желанию чапомлян сохранить память об Августе Владимировне, установить памятную доску на доме, где жила певунья. В конце концов, если каждый из нас на своем месте начнет делать что-то не только для себя, но для всего русского мира, то, может, и возродится Россия...

В Чапоме поучаствовали в местной регате на байдарках - разновидности речных лодок Терского берега. После награждения, как это водится, фуршет, дискотека... Продолжения ждать не стали и двинулись дальше на восток. Против волны и ветра хмель застолья быстро выветрился. Шли объезжая невода (слава Богу, ловят еще!), погода же, однако, ухудшалась, пришлось пристать на одном из тоневых участков. Вагончик, заменяющий тут жилую избу, оказался очень даже ничего: сухой и с печкой, промокшим путешественникам этого было вполне достаточно для полного счастья, особенно «под рюмочку чая».

Улица 500 километров длиной

Терский берег когда-то представлял собой одну длинную улицу от Кандалакши до Святого Носа (дальше шли становища Мурманского берега). Главной частью этой улицы были тоневые участки, расположенные порой неподалеку, в километре друг от друга. Тоня - это часть берега с жилой избой, баней и хозяйственными постройками: амбаром, ледником, местом для хранения карбаса, вешалами для сетей. Она включает прилегающую акваторию для постановки невода или какого другого орудия лова. Это небольшое промысловое предприятие, часто семейное, на котором добывали и заготавливали рыбу как на продажу, так и для питания. На тонях поморы жили все лето, не только промышляя рыбу, но и заготавливая грибы, ягоды, сено; рождались и умирали, поэтому, к слову сказать, практически на каждом тоневом участке стоял поклонный крест для молитвы, а то и часовня.

Утром вышли на Пялицу. Специально выдвинулись рано, около шести утра, чтобы использовать отлив. В этом районе особенно чувствуется движение воды, не настолько, правда, как нам пророчили (сказывается, видимо, что идем мы близко к берегу), но все же течение ощутимо.

На мысе Никодимском, где располагаются обслуживающие маяк специалисты и военные, первое, что бросается в глаза помимо высоченного маяка, - полный хаос и разруха. К сожалению, одной из примет пребывания военных является брошенная техника и разрушенные здания. Ребята-военные, с которыми мы познакомились в Чапоме, напоили чаем, удовлетворили, по возможности, наше любопытство, снабдили буханкой белого хлеба в дорогу.

Никодимский оставили вовремя. Потом узнали, что вскорости на маяке погиб человек. Вообще, Терский берег не так прост, как может показаться на первый, поверхностный взгляд вездесущих ныне туристов. Полицейские, встреченные нами в пути, расследовали недавний случай применения ножа при ссоре… Опять же, недавно нашли на берегу выброшенное морем тело. Что ж, можно посчитать, Терский со времен «новгородской вольницы» не изменился совсем, так и остался берегом «лихих» людей. Однако, думается мне, эта «лихость», перекованная в горниле веры, переросла в особенную северную устойчивость характера, которая позволяет держать удар в любых обстоятельствах.

Шли вдоль берега, и на всем его протяжении нас сопровождали столбы телефонно-телеграфной линии, опоясывающей Кольский полуостров с 1907 года. Кое-где еще можно встретить «царские» изоляторы с клеймом в виде двуглавого орла. Сейчас, в век спутниковой телефонии, линию выводят из эксплуатации. Это понятно, естественно, но все-таки жаль, что только на старых картах останется эта верой и правдой служившая людям более ста лет линия. Подумалось, ведь многим была она надежным ориентиром, нитью путеводной заплутавшим странникам. Так вот уйдут в прошлое и домики обходчиков, в которых можно было переждать непогоду, да и их хозяева будут не у дел…

(Окончание следует.)

Фото:
Фото Дмитрия Лоскутова. На суровых берегах.
Фото:
Фото Дмитрия Лоскутова.
Дмитрий ЛОСКУТОВ