(Продолжение. Начало в № 140.)
Без камбуза и столовой
Строительство и совершенствование повседневного быта на новых огневых позициях не прекращалось до начала Великой Отечественной. «Жилой фонд» зенитных дивизионов в период их формирования - землянки и временные постройки. На том же уровне на первых порах было организовано и питание личного состава. Наихудшее положение было в 6-м дивизионе на острове Кильдин: «Дивизион совершенно не обеспечен транспортом, в связи с этим на протяжении января и февраля большая часть времени уходила на хозяйственные работы - переноска дров с пристани к жилью и боезапаса на ОП силами личного состава, уборка снега и другое. Не было начальствующего состава хозяйственной службы, на этих должностях работали краснофлотцы, дивизион испытывал затруднения с подвозом продуктов, стиркой белья, мытьем личного состава; камбуза и столовой не было, личный состав питался в 10-12 очередей. Все эти недостатки тормозили ход боевой подготовки».
Что касается уровня боевой подготовки батарейцев, большая часть из которых была призвана в декабре 1939 года, то есть с началом войны с Финляндией, в этом отношении они не имели никакого представления о воинской службе, не говоря уже об элементарных познаниях в зенитной артиллерии. Прежде всего требовалось всестороннее и интенсивное обучение молодого пополнения, начиная с изучения воинских уставов и положений. Но в тяжелейших бытовых условиях, да еще и зимой, в полярную ночь, наладить учебу в землянках было просто невозможно. И не только из-за климата. Из исторического формуляра 4-го ОЗАД: «Изучение матчасти шло в трудных условиях, потому что учебный материал отсутствовал. Наставлений и руководств не было почти... Людей, знающих технику, было очень мало, а младших командиров вообще не было».
Тем не менее командование ПВО СФ по своему плану провело в марте проверку боеготовности 4-го и 6-го дивизионов, объявив личному составу, что зенитные расчеты будут выполнять учебно-боевую задачу № 1. При этом в течение всей советско-финской войны ни одна здешняя зенитка не сделала ни выстрела. Напомню, к этому времени она закончилась - 12 марта 1940 года в Москве между СССР и Финляндией был подписан мирный договор. И все же за несколько дней до подписания этого документа в 6-м ОЗАД был произведен выстрел - учебный.
Его сделали из одного 76,2-мм орудия прямой наводкой по щиту, установленному на возвышенности на дистанции 1000 метров. Огнем управлял тридцатилетний опытный артиллерист старший лейтенант Борис Сацук, недавно переведенный в зенитный дивизион из Мурманского укрепрайона и в это время исполнявший обязанности командира 6-го дивизиона. Оценка - «отлично». Но когда на следующий день подобную задачу должны были проделать на 62-й батарее под руководством молодого лейтенанта, результат вышел иной: расчет с упражнением не справился. Лишь со второй попытки, через день, зенитчики реабилитировались с оценкой «хорошо».
Многих, возможно, удивит стрельба зенитчиков по наземным целям. Дело в том, что с января по март 1940-го 4-й и 6-й зенитные дивизионы во взаимодействии со стрелковыми частями МУРа отрабатывали вопросы противодействия возможному десанту финнов или их союзников «в губах укрепленного района с целью нападения на Главную базу». Вот и провели соответствующие практические стрельбы.
Следующая более масштабная инспекторская проверка всех четырех дивизионов ПВО СФ прошла в апреле-мае 1941 года с практическими стрельбами уже по воздушным целям (по конусу), по окончании которой были проведены двухдневные учения ПВО. Участвовавшие в учениях самолеты в эти дни (например, бомбардировщики СБ) условно считались самолетами противника, а истребители и гидросамолеты МБР-2 - своими.
В целом курс программы по боевой подготовке к 1 маю 1941 года был выполнен зенитчиками по совокупности лишь на 35 процентов. Из 121 запланированного упражнения было отработано 43.
Первый убитый немец
Впервые боевая воздушная тревога на огневых позициях ПВО и на КП ВВС Северного флота прозвучала в обеденные часы 7 июня 1941 года - оперативный дежурный ПВО потребовал поднять дежурное звено на перехват воздушного нарушителя. Минут через десять звено из трех И-153 поднялось в воздух. Перед вылетом командующий ВВС СФ генерал-майор Кузнецов лично дал указание ведущему летчику капитану Туманову: «Если самолет на нашей территории - посадить, в случае сопротивления - уничтожить!» В 14.49 от дежурного ПВО поступило указание: «Самолет противника скрылся, посадите дежурное звено».
Сложно сказать, что было первопричиной объявления воздушной тревоги. Воочию вражеский самолет наши зенитчики впервые увидели 17 июня, когда одиночный двухмоторный «неизвестный» самолет на высоте около 7000 метров снова появился над полуостровами Средний и Рыбачий. Это был «Дорнье» Do-215 В-4 из 1-й эскадрильи 124-й группы дальней разведки, вылетевший с аэродрома Хебуктен под Киркенесом. Поднятое по тревоге дежурное звено И-153 вернулось ни с чем.
Следующий день стал знаменательным в истории ПВО Северного флота. Именно в этот день началась боевая деятельность североморских зенитчиков. Более того, без преувеличения можно утверждать, что события 18 июня в районе Кольского залива по своему боевому накалу были несравнимы даже с первым днем войны - в течение всего 22 июня из-за плохих метеоусловий в системе ПВО Северного флота не было сделано ни одного вылета и ни одного выстрела зениток.
Из мемуаров Головко о событиях 18 июня: «Около четырнадцати часов ко мне в кабинет вбежал запыхавшийся оперативный дежурный.
- Немецкие самолеты! - не доложил, а закричал он.
Первой мыслью было: гитлеровцы бросили свою авиацию для массированного удара по объектам Кольского залива - Мурманску, Полярному, аэродромам…
- Уточните, - сказал я, стараясь сохранить спокойствие и тем самым успокаивая взволнованного дежурного.
Придя в себя, он объяснил, что над бухтой и Полярным только что прошел самолет с фашистскими опознавательными знаками, и на такой высоте, что оперативный дежурный, выглянув из окна своего помещения, увидел даже летчика в кабине…»
События в этот день развивались так: на высоте около трехсот метров двухмоторный «иностранный самолет», опознанный как «Хейнкель-111», прошел курсом от губы Сайда на Полярное, затем вдоль Кольского залива по восточному берегу вышел на аэродромы Ваенга и Грязная, после чего развернулся и беспрепятственно ушел в западном направлении в сторону полуостровов Средний и Рыбачий.
Сигнал воздушной тревоги прозвучал после того, как воздушный разведчик прошел над базой Северного флота Полярное. Примерно через десять минут в воздух по тревоге на перехват взлетело дежурное звено, следом за ним второе. Но было уже поздно, враг ушел на свою территорию, унося с собой разведданные о североморских аэродромах и акватории в районе главной базы СФ.
Контр-адмирал Головко вместе с членом военного совета флота дивизионным комиссаром Николаевым лично решил выяснить все обстоятельства этого инцидента, для чего с этой целью они сначала посетили командный пункт управления ПВО, а затем зенитную батарею № 583 под командованием тридцатилетнего старшего лейтенанта Ивана Новожилова, стоявшую на защите базы флота. Командующего прежде всего интересовало, почему зенитчики не стреляли, воочию видя, что это был самолет-нарушитель. Ему объяснили, как отмечает Головко в мемуарах, что «не открывали огня из-за боязни что-либо напутать». Ознакомившись с положением дел, командующий дал зенитчикам «категорическое указание на случай появления неизвестных самолетов - сбивать».
Между тем немецкий разведчик, а это был «Юнкерс» Ju 88A-5 (F), экипаж обер-лейтенанта Курта Бенке из той же разведывательной эскадрильи дальней разведки, пролетавший на высоте всего 50 метров в районе полуострова Средний, был обстрелян ружейно-пулеметным огнем с земли нашими войсками. При этом самолет получил четырнадцать попаданий, а борт-механик унтер-офицер Йозев Хаусенблас получил тяжелое ранение и, прежде чем была совершена посадка, истек кровью и умер.
Вот ведь как: первый немец был убит в войне с Советским Союзом аж за 4 дня до 22 июня - на Крайнем Севере, там, где немцы перешли границу СССР через неделю после начала войны. Это был первый погибший немец во всем начинавшемся противостоянии.
В тот же день в 20.45 во время проведения учений в Полярном была объявлена фактическая тревога: один из постов ВНОС в районе озера Лойявр донес о пролетевшем над погранзаставой в районе Зимней Мотовки двухмоторном самолете. Через пять минут после сигнала воздушной тревоги над аэродромом Ваенга и базой СФ на высоте около 300 метров прошел самолет, идентифицированный как «Ме-110», в действительности это был «Дорнье» Do-215 В-4. С аэродрома поднялись по тревоге оба дежурных звена И-15 бис.
И в этот раз ожили зенитные батареи 58-го ОЗАД, прикрывавшие главную базу. К ним присоединились четыре зенитно-пулеметные установки «М-4», то есть счетверенные пулеметы обычного «Максима», пулеметной роты того же дивизиона. В журнале учета боевой деятельности отмечено, что самолет противника был обстрелян с 20.47 до 20.49. Всего было израсходовано 38 снарядов и 1094 винтовочных патрона. Но вражеский воздушный разведчик благополучно вернулся на свою базу в Киркенес.
(Окончание следует.)
