(Продолжение. Начало в № 140, 144.)
Комбаты-зенитчики
Не будет лишним сказать несколько слов о комбатах, чьи батареи сделали первый залп в защиту неба Заполярья.
В то время 581-й зенитной батареей командовал старший лейтенант Виктор Захарович Стебенев. За сбитый его бойцами самолет противника в первые дни войны, 24 июня 41-го, он был награжден орденом Красной Звезды. Почти до конца войны оставался в комбатах, стал капитаном. После ее окончания продолжил службу на Черноморском флоте, откуда ушел в запас в звании полковника.
Как уже ранее говорилось, 583-й батарей командовал старший лейтенант Иван Петрович Новожилов. В первые дни войны в соответствии с мобилизационным планом ему было доверено практически с нуля сформировать в составе 58-го ОЗАД новую батарею - 585-ю, получившую на вооружение впервые в составе ПВО СФ мощные 85-мм зенитные пушки. Командовал ей до мая 1943 года. За это время заявлено о девяти сбитых самолетах противника. Указом от 15.04.1942 г. награжден орденом Красной Звезды. В мае 43-года в составе 190-го зенитного артполка под его руководством был сформирован новый 22-й ОЗАД, которым он командовал до ноября. Дальше - высшие курсы усовершенствования, после которых он снова вернулся на Северный флот, продолжив службу командиром 6-го дивизиона на острове Кильдин.
Что касается командира пулеметной роты 58-го ОЗАД, то здесь имеет смысл в общих чертах сначала рассказать о зенитно-пулеметных подразделениях, входивших в состав каждого отельного зенитного артдивизиона ПВО СФ.
В предвоенное время все пульроты фактически находились в зачаточном состоянии. В сравнении с другими подразделениями ПВО, входившими в состав ОЗАД, в пульротах наблюдался самый большой некомплект как вооружения, так и личного состава.
Было нормой, что этими подразделениями командовали сержанты, хотя по штату должны были быть офицеры. И такое положение во всех зенитных пулеметных подразделениях было неслучайным. Перед войной в ВВС Красной Армии главенствовала концепция, согласно которой считалось, что основная борьба в воздухе будет проходить на средних и больших высотах, от 4000 метров и выше, а так как у зенитных пулеметов максимальная дальность стрельбы была до 1400 метров, а прицельная и убойная и того меньше - до 600, считалось, что этот вид зенитного вооружения в системе противовоздушной обороны не особо-то и нужен. Отсюда и соответствующее к нему отношение.
Так, например, в 4-м ОЗАД из восьми установок «М-4» по штату в наличии имелось четыре, под общим командованием помощника командира взвода двадцатичетырехлетнего сержанта Ивана Максакова. Так же было в 5-м и 6-м дивизионах.
Что касается 58-го ОЗАД, то к июню 41-го рота была укомплектована на 90 процентов молодым составом и буквально за день до памятного дня - первых боевых залпов по врагу - рота с артсклада дополучила до полного штата еще десять установок «М-4» к четырем имевшимся, которые и открыли огонь по вражескому самолету 18 июня. Кто ими командовал на тот момент, история умалчивает. Лишь в августе пульроту 58-го ОЗАД возглавил офицер - старший лейтенант Петр Лизунов.
Заканчивая тему пулеметных рот, упомяну, что помимо зенитных установок «М-4» в ротах было еще небольшое количество пулеметов «М-1», вот они-то действительно были здесь совершенно непригодны. В связи с этим в июле 58-й ОЗАД получил еще некоторое количество турельных крупнокалиберных 12,7-мм пулеметов ДШК, которые были установлены на самодельные зенитные треноги. Таким образом, с началом войны из-за действий вражеской авиации на малых высотах зенитные пулеметы непредвиденно оказались очень востребованы.
Первый успех
Ранним утром 29 июня в районе Западной Лицы началось наступление немцев и на этом, самом северном участке германо-советского фронта. В этот день резко активизировалась бомбардировочная авиация противника, совершившая, в частности, два налета на основной аэродром ВВС Северного флота - Ваенга-Первая.
Тяжкие испытания выпали зенитчикам 72-й батареи 5-го ОЗАД под командованием лейтенанта Юрия Леоненко, осуществлявшей непосредственно противовоздушную оборону североморского аэродрома. Огневая позиция этой батареи, выбранная на совершенно голой сопке, с воздуха отчетливо просматривалась. Во время второго вечернего налета на аэродром батарея также подверглась удару «Юнкерсов» Ju-88. Непосредственно на ОП упало четыре фугасных бомбы:
«… прикрываясь лучами солнца, фашисты на высоте 4-5 тысяч метров появились над батареей. Одна за одной с воем падали фашистские бомбы на позицию. Там и тут раздавались взрывы фугасов, столбы пыли, щебня, точно водяные смерчи поднимались над сопкой, обсыпая батарейную прислугу землей и камнями. Послышались стоны раненых, но мужественные зенитчики не прекратили ведения огня. В южной части батареи сержант Лобода заметил мутные языки пламени. «Горит боезапас!» - доложил Лобода командиру батареи. Стоящие рядом краснофлотцы Аксенов, Власов, Дудоркин и др. бросились с огнетушителями на тушение пожара. ...Не получилось, начал рваться боезапас. Осколки гильз, доски горящих ящиков со свистом пролетали над головами, личный состав был вынужден организованно уйти в укрытие, здесь они оказали помощь раненым, которых насчитывалось 9 человек, и 4 человека убитыми. Пожар разгорался, угрожая остальным складам боезапаса, орудиям и приборам, ряду деревянных построек: жилые кубрики, камбуз, укрытие, караульное помещение были охвачены огнем. Командир батареи своим личным примером вовлекал бойцов на ликвидацию опасности. Ползая по горящему мху, они переносили приборы…»
В результате подрыва боезапаса все постройки были уничтожены или сгорели. Батарею перенесли в другое место. При этом ряд батарей других зенитных артдивизионов, располагавшихся на скалистых высотах, в эти июньские дни также поменял свои ОП. Причем на старых местах дислокации были оборудованы ложные позиции, которые при последующих налетах не раз подвергались обстрелу и бомбардировке.
В этот день командир 72-й ЗБ заявил о двух сбитых вражеских бомбардировщиках - «Ю-88» и «Хе-111». Кроме него, в составе 5-го ОЗАД командиры еще двух батарей - № 55 и № 541 - отчитались о двух сбитых самолетах - «Ю-88» и «Ме-110» соответственно.
Командир 72-й зенитной батареи двадцатилетний лейтенант Юрий Леоненко, командовавший ею всего месяц, одним из первых в составе ПВО Северного флота «...за два сбитых самолета противника и проявленное мужество во время пожара на позиции батареи, вызванного бомбардировкой вражеской авиации», был представлен к боевой награде. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1941 года был награжден орденами СССР личный состав военно-морского флота. Среди отличившихся было пять летчиков 72-го САП ВВС СФ, в том числе и будущий североморский ас старший лейтенант Борис Сафонов, вместе с ними значился и лейтенант Юрий Леоненко. Это было первое награждение боевыми орденами военнослужащих СФ во время той войны.
По сведениям немецкой стороны, на сегодня нет подтверждения о сбитых в этот день бомбардировщиках противника, однако 29 июня над Ваенгой зенитным огнем был подбит истребитель «Мессершмитт» Bf-109E-3. Осколок вывел из строя его мотор. Не имея запаса высоты, немецкому летчику гауптману Альфреду фон Лоевски ничего не оставалось, как совершить вынужденную посадку на нашей территории на одно из многочисленных озер на левой стороне Кольского залива. После трехсуточного скитания по тундре немецкий летчик был пленен.
За последнюю декаду июня и июль североморскими зенитчиками в общей сложности было заявлено о девятнадцати сбитых самолетах противника.
Насколько эффективным был огонь наших зениток по мнению самих летчиков люфтваффе? Читаем в воспоминаниях летчика-бомбардировщика Петера Шталя из 6-й эскадрильи 30-й бомбардировочной эскадры, воевавшего с первых дней войны на мурманском направлении:
«Боевые действия на Полярном фронте были легче, в сравнении с налетами на Англию.
Мы недооценили лишь русские зенитки. Это стало понятно уже во время нашего первого боевого вылета на Мурманск 23-го июня. Они нас приняли огненным градом, по объему равным «английским» размерам, к тому же он был опасно плотным и прицельным. Некоторые наши машины получили серьезные повреждения. На «Юнкерсе» лейтенанта Рихтера в нижней части фюзеляжа зияла огромная дыра. Во время второго вылета 24 июня практически все самолеты получили повреждения, кроме одного, на котором летел я».
