23 апреля 1942 года член Военного Совета Северного флота, первый секретарь Мурманского обкома ВКП(б) Максим Старостин вручил награды работникам торгового порта: 8 человек были удостоены ордена Красной Звезды, 36 - медали «За боевые заслуги». Почему ордена и медали - боевые, а не, допустим, «Знак Почета» или орден Трудового Красного Знамени? Потому что в годы Великой Отечественной портовики ходили на работу, как в бой. Часто в последний.

Во время авианалета в ночь на 4 апреля в стоявший у причала пароход «Нью-Вестминстер Сити» попало 5 бомб, возник пожар и угроза взрыва еще невыгруженных 200 тонн боеприпасов. Большая часть команды покинула судно и разбежалась. Горели мостик, надстройки, летели куски горящего дерева, на мостике взорвались сигнальные ракеты и дымовые шашки, судно заволокло дымом, палуба раскалилась, в трюме начали рваться снаряды.

Стивидор Д. Е. Розин и грузчик И. А. Кондрашов организовали подачу воды с берега для тушения пожара. Через 25 минут прибыл портовский пожарный буксир «Строитель» и, невзирая на взрывы и неясность положения, подошел к борту. Сразу же выскочили пожарные А. И. Шимарев и И. И. Подолян, протянули шланги (им помогал Кондрашов) и повели борьбу с огнем. Через час пожар был ликвидирован и взрывы прекратились.

А. И. Шимарев и И. А. Кондрашов были награждены орденами Красной Звезды, Д. Е. Розин и И. И. Подолян – медалями «За боевые заслуги».

Меж тем к началу 42-го Мурманский морской торговый порт был малолюдным и маломощным. В начале войны его ориентировали на снабжение Мурманского направления Карельского фронта и Северного флота. Очевидно, были опасения, что Мурманск не устоит, и ценное оборудование отправили в Архангельск, куда первый конвой союзников пришел уже в августе 41-го. Туда же командировали и наиболее квалифицированных работников, а многие ушли на фронт.

Изменить положение помог «император Арктики» - всесильный начальник Главсевморпути Иван Папанин. Он направил в Мурманск 4 крана из Мончегорска, вернул портовский кран из Кандалакши и еще один «мобилизовал» на Северном флоте.

6 января из Рязанской области прибыли 1819 рабочих, на следующий день - 480 из Архангельска. К сожалению, почти все не имели ни малейшего представления о портовской работе, почти каждый третий - с физическими недостатками.

Укладка коробок с консервами.

А уже 11 января в Мурманск пришел первый конвой из 9 судов, доставивших 29541 тонну военных грузов и продовольствия. Работа по разгрузке шла тяжело: сказались и неопытность новой рабсилы, и частые снежные заносы, и то, что по военному времени работать приходилось с затемнением - из-за опасности немецких бомбежек. В итоге нормы выполнялись только на 60 процентов.

На причалах еще высились горы неотправленных по железной дороге грузов первого конвоя, а в порт пришел второй: 8 судов, 18732 тонны - танки, самолеты, амуниция, продовольствие.

24 января из Архангельска приехали еще 809 рабочих и 38 специалистов.

Неутомимый Папанин, казалось, был везде: на причалах и совещаниях, вел переговоры с Москвой и решал вопросы с союзниками. По его распоряжению были оборудованы 10 общежитий для грузчиков, он же выбил доппитание к и без того для портовиков ненормированному. Был создан «папанинский фонд», из которого кормили лучших докеров. С 16 января грузчиков перевели на сдельную оплату.

Тем не менее второй караван разгружали дольше первого: груз был громоздкий и тяжеловесный, а кран большой грузоподъемности в наличии только один.

На 1 февраля в порту насчитывалось 2636 грузчиков объединенных в 153 бригады. Тогда же порт организационно поделили на 5 районов.

Ускоренное обучение новичков, материальное стимулирование (с 28 января ввели премиальную и прогрессивную оплату труда), реорганизация дали результат: третий конвой из 9 судов с 29063 тоннами груза обработали быстрее, средний срок выгрузки одного парохода составил 8,5 суток. И все же, когда 23 февраля пришел четвертый конвой, его суда были вынуждены 5 суток ждать постановки к причалам - те еще были заняты «предшественниками».

С увеличением светового дня темпы работ возросли, но увеличилось и число авианалетов: за месяц 22 бомбардировки Мурманска, 6 из них - на порт.

7 марта налетел сильный шторм, итог - массовые обрывы проводов и снежные заносы. Сложности подкидывала не только природа: закончилась проволока для крепления грузов на железнодорожных платформах. Проволока была у военных - на Рыбачьем. И на воюющий полуостров отправился с десятью рабочими замначальника первого района порта Спиридонов. Они под артобстрелом немцев собрали 44 тонны телеграфной проволоки и доставили ее в Мурманск.

11 марта прибыл очередной конвой из 15 судов, всего в порту скопилось 45 транспортов - у причалов и на рейде. На причалах высились штабеля грузов. Все это не прошло мимо германской авиаразведки, и 16 марта немцы совершили налет на порт, были серьезно повреждены телефонная связь, электросеть и водопровод.

А 24 марта асы люфтваффе бомбили порт дважды: 46 погибших, 15 раненных тяжело и 20 - легко. Пострадали 13 иностранцев, в основном малайцы с парохода «Ланкастер Касл», стоявшего под разгрузкой у причала, - бомба взорвалась в машинном отделении.

Наталья Александровна Телепнева из состава медсанкоманды МПВО порта, сама будучи раненой, оказала первую помощь тяжелораненому главному диспетчеру порта Волчкову, после чего отправилась на «Ланкастер Касл», где перевязала британских моряков.

Из воспоминаний о налете 24 марта начальника водопроводной группы порта Куревина:

«Фугасные бомбы упали возле бывшей диспетчерской с западной и северной сторон здания. Я с группой рабочих находился в сушилке. С падением бомб из помещения выскочили водопроводчик Васильев, водораздатчики Швецов и Михина. Васильев был сразу же убит, Швецову оторвало ногу, а Михина была легко ранена. Второго водопроводчика - Гурьянова - я удержал за руку в помещении, мы отделались легкими ушибами при падении от взрывной волны. После этого я сразу выскочил из помещения, в глаза мне бросились тела убитых и раненых. Недалеко горел танк, около него возились люди, которые забрасывали горящий танк снегом. Я подбежал к пожарному крану, воды не оказалось, пошел по линии и обнаружил, что около главных железнодорожных путей центральная магистраль перебита прямым попаданием бомбы и порт лишился воды».

Ленд-лизовские танки готовы к отправке на фронт.

Один за другим шли союзнические караваны. И бомбардировки - тоже одна за другой.

3 апреля потоплен стоявший у 14-го причала польский пароход «Тобрук». 5 апреля потоплен водолазный бот, разрушены склад и 5-й причал. 15 апреля 1000-килограммовая бомба попала в бомбоубежище на 8-м причале: из 31 человека 21 убит, остальные ранены. Добит стоявший на рейде «Ланкастер Касл», поврежден «Эмпайр Старлайт». Перебита водопроводная магистраль, повреждены железнодорожные пути, выведена из строя электросеть, телефонная и радиосвязь. 23 апреля потоплен мощный плавкран № 1.

В апреле зафиксировано 64 вражеских авианалета на Мурманск, на порт было сброшено 152 авиабомбы.

Круглосуточная - изо дня в день - работа по восстановлению разрушенного выматывала и физически, и морально. Портовики жили и работали на грани психологического срыва. И совершенно естественно, что в такой тяжелой обстановке сущность каждого проявлялась, как под увеличительным стеклом.

Так, в апреле полторы сотни грузчиков-симулянтов были отправлены из Мурманска. Куда? Вряд ли в санатории для лечения нервов... В то же время бригады Попова, Воропаева, Щукина, Санаксырова, Чернобривого, Волкова, Черенкова, Зуева, Контиевского отказывались уходить в бомбоубежище при объявлении воздушной тревоги (она звучала и во время разведполетов немцев) и прекращали работу только с началом бомбежки.

Как итог - производительность труда на всех видах работ по сравнению с январем увеличилась до 170, а у отдельных бригад - до 300 процентов. Если это не подвиг, что тогда называть героизмом?

(Окончание следует.)

Подготовил Петр БОЛЫЧЕВ.По материалам, предоставленным ветераном ММТП Юрием Шумилкиным