(Продолжение. Начало в № 165)

Первые потери

Еще до конца 1941 года из эскадрильи, что заставила сдвинуться землю, разбились два экипажа. 13 декабря во время межаэродромного перелета в сложных метеоусловиях врезался в сопку в районе аэродрома Колежма бомбардировщик СБ, в обломках которого погибли командир звена лейтенант Александр Бобрышев, лейтенант Иван Щербаков и старший сержант Лукьян Школяр. Все похоронены в общей могиле на месте катастрофы.

За штурвалом другого разбившегося СБ был младший лейтенант Сергей Чернявский. Погибли двое: стрелок-бомбардир лейтенант Виктор Жуков и летевший в качестве пассажира воентехник С. Н. Кудишин. Сам пилот получил тяжелую травму головы, после лечения его комиссовали. Дальше он служил в ПВО и в начале 1960 года со штабной работы вышел в запас майором. Проживал в Керчи.

На борту самолета был еще воздушный стрелок-радист сержант Василий Кольцов. Вероятно, он тоже получил тяжелое ранение и был комиссован, так как после той катастрофы не упоминается ни в одном полковом документе. С большой долей вероятности можно говорить о том, что летчики этих экипажей, за исключением погибшего воентехника, были участниками налета на мост в Петсамо.

21 февраля 1943 года четыре бомбардировщика Пе-2 при налете на вражеский аэродром Алакуртти, откуда немцы регулярно наносили удары по Кировской железной дороге, был сбит истребителями самолет командира звена старшего лейтенанта Ивана Набока. Пилот и стрелок-бомбардир старший лейтенант Алексей Роговой, который также был участником знаменательного сентябрьского бомбардировочного удара, убиты еще в воздухе.

Воздушный стрелок старший сержант Иван Кондратенко, тяжелораненый в обе ноги, выбросился из горящего самолета на парашюте. Несколько дней раненый летчик полз по снегу, пока на него случайно не наткнулись наши бойцы. В госпитале обе ноги ампутировали. Путь в небо навсегда закрыт. Но у Ивана Емельяновича не опустились руки, после выздоровления вскоре возглавил разоренный колхоз и без малого еще четверть века в нем председательствовал. К медали «За отвагу» и боевому ордену Красной Звезды прибавил ордена Ленина и Трудового Красного Знамени. Умер в 1986 году на 76-м году жизни.

Налет на Алакуртти

Погиб и командир 2-й эскадрильи Павел Попов. Это случилось 10 марта 1943-го. К этому времени эскадрилья воевала на «пешках», двухмоторных пикирующих бомбардировщиках Пе-2, а командир эскадрильи уже был в звании капитана, и его грудь украшали два ордена Красного Знамени - после финской войны вторым орденом он был награжден как раз за боевые действия эскадрильи осенью 41-го. Хотя командование представляло его к ордену Ленина. В наградном листе читаем: «Эскадрилью на боевые задания водит уверенно и смело, грамотно пользуясь противозенитным маневром. В выполнении боевого задания настойчив и энергичен. Ни сильный зенитный огонь, ни атаки истребителей противника не могут поколебать его волю в выполнении поставленной задачи».

Константин Попов.

Именно так действовал капитан Павел Попов, когда в последний раз вел свою эскадрилью на бомбардировку аэродрома противника сквозь яростный зенитный огонь и атаки «Мессершмиттов». Из оперативных документов известно, что в утренние часы две группы: первая - пять Пе-2 80-го БАП, ведомые капитаном Поповым, и вторая - пятерка Ил-2 828-го ШАП во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Николаем Кукушкиным, вылетели на бомбо-штурмовой удар аэродрома Алакуртти. Их сопровождали истребители из трех разных полков, всего 12 самолетов.

Вражеский аэродром при появлении наших бомбардировщиков и штурмовиков ощетинился плотной стеной зенитного огня, а в воздухе замаячили силуэты «Мессеров». «Пешки» и «Илы» сходу, с разворотом на обратный курс, сбросили бомбы на цель. С задания не вернулось четыре Пе-2, два Ил-2 и четыре истребителя. Еще во время бомбоудара над самим аэродромом зенитным огнем была сбита одна «пешка». Из экипажа спасся только старший лейтенант Владимир Москалец, но был схвачен немцами. А его боевые товарищи по экипажу - штурман-красноармеец, разжалованный старший лейтенант, ранее служивший в 137-м БАП, Алексей Бабинкин и воздушный стрелок старшина Семен Куценко погибли.

 

Авиавласовцы летят домой

Из финского лагеря-госпиталя для военнопленных в Кеми Владимир Москалец был вывезен в Германию, где оказался в местечке Морицфельд - в специальном лагере для военнопленных летчиков, где вербовали в авиацию генерала-изменника Власова. Бывший теперь старший лейтенант Москалец вступил в ряды так называемой 1-й восточной эскадрильи РОА (Русской освободительной армии). Это первое власовское авиаподразделение было вооружено устаревшими бипланами Арадо-66С и Готта-145А - аналоги нашему У-2.

Владимир Москалец.

Летчики-власовцы действовали против партизан в районе Двинска (ныне - Даугавпилс). А чтобы у «остфлигеров» («восточных летчиков», как их называли) не было соблазна перелететь за линию фронта, в баки их самолетов заправляли столько горючего, чтобы можно было лишь долететь до цели и обратно. Тем не менее у командира звена Владимира Москальца и его подопечных - бывших лейтенанта Пантелеймона Чкуасели и младшего лейтенанта Арама Карапетяна, было твердое желание перелететь к своим.

Задуманное осуществили 3 июля 1944 года благодаря разработанной операции партизанского спецназа бригады особого назначения НКВД «Неуловимые», с которыми летчики через связных поддерживали контакт. При этом периодически бомбили их штаб в лесу фугасками с законтренными взрывателями.

Как раз к партизанам они и перелетели, прихватив с собой по «пассажиру». Владимир Москалец вывез двоих - своего механика и пятнадцатилетнего парнишку, который в последний момент перед взлетом слезно напросился с ними лететь. Его пришлось разместить в фюзеляже, рискуя разбиться на взлете из-за нарушения центровки самолета.

Все обошлось. Арам Карапетян на своем самолете вывез летчика-штурмана «пешки» 29-го БАП ВВС Северного флота старшего сержанта Юрия Лабутина-Горского, сбитого над немецким морским конвоем 10 мая 1943 года в районе Перс-фьорда.

В спецотряде летчикам дали в руки оружие, и они партизанили до самого расформирования этой особой бригады НКВД. Затем «госпроверка» и лагерные сроки. Поверили в только североморцу Юрию Лабутину-Горскому. Всех остальных трибунал Московского военного округа осудил к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовом лагере сроком на 10 лет и с поражением в правах еще на 5 лет. Отсидел Владимир Москалец семь с половиной. Лишь 23 марта 59-го Военная коллегия Верховного суда СССР приняла решение о полной реабилитации всех троих. В 1985 году Владимир Сергеевич Москалец был награжден орденом Отечественной войны I степени. Дальнейшего его судьба автору не известна.

На месте гибели

Несколько десятилетий экипаж командира 2-й эскадрильи 80-го БАП числился в списках без вести пропавших. И только в начале 80-х место падения бомбардировщика Пе-2 случайно обнаружили с воздуха вертолетчики мончегорского авиаотряда. Сбитая командирская «пешка», точнее то, что от нее осталось, лежала недалеко от бывшего вражеского аэродрома, примерно в 15 километрах по прямой от него. Это говорило о том, что самолет был сбит почти сразу же, через 1-2 минуты после бомбардировочного удара.

Останки самолета Попова.

Вот, что открылось поисковикам летом 1984 года на месте падения в довольно глухом месте на склоне сопки, окруженной топкими болотами и заросшей густым мхом, цитирую отчет поисковой группы казанского авиазавода, на котором в годы войны производились самолеты Пе-2: «Кабины летчика и штурмана практически нет. Хвостовое оперение оторвано и находится от самолета на расстоянии до 15 метров. Металлические части самолета разбросаны в радиусе до 50 метров. Останки летчиков находились в самолете и вблизи его на расстоянии до 2 метров…».

О том, что бомбардировщик был сбит истребителем, говорили простреленные воздушные винты и остатки фюзеляжа. Среди груды мелких осколков был найден оплавленный орден Красной Звезды, принадлежавший, как выяснилось позже, Борису Брыжатюку. Это позволило узнать и фамилии других погибших здесь летчиков: пилота самолета командира эскадрильи Павла Попова и штурмана Константина Попова. 18 апреля 1985 года их останки торжественно захоронили в поселке Алакуртти. На церемонии присутствовали родственники погибших и ветераны-однополчане.

Похороны.

(Окончание следует.)