(Продолжение. Начало в №№ 78, 82, 85).
На радость ботаникам
Мимо ботанического сада пройти невозможно. Он располагается в самом центре Сухума. На входе вывеска на трех языках - русском, абхазском (Аботаникатэ бахча) и на латыни (Hortus botanicus). Вход платный - 250 рублей, если билет не попросишь - не дадут. Таким образом сотрудники ботсада хоть как-то зарабатывают себе на жизнь.
- Две тысячи рублей зарплата у нас официальная, - рассказывает мне женщина-кассирша. - Только на энтузиазме и работаем, иначе ведь все погибнет. За растениями надо ухаживать, поливать, удобрять, подрезать.
- А много ли работников здесь? - спрашиваю.
- Десять человек за всем садом ухаживают. И еще 50 научных сотрудников. Но они тоже постоянно работают на территории. И тоже за копейки.
Надо отметить, Сухумский ботанический сад находится в довольно опрятном состоянии. Никакого запустения, заброшенности не чувствуется, о чем иногда можно прочитать в отзывах туристов.
Этот сад был основан еще в середине XIX века. Сегодня он представляет собой 30 гектаров живописного ландшафта. Растут здесь пять тысяч деревьев и кустарников, привезенных и высаженных со всех концов земного шара. Тут и пальмы, и кактусы, бамбук, многочисленные цветущие субтропические деревья и кустарники. Невозможно пройти мимо гигантской 300-летней липы. Она росла здесь еще до появления сада. Сегодня, чтобы крона не развалилась, ее укрепляют бетоном, заливая его в трещины.
А вот старожил сада - 180-летняя секвойя. Была... Она выросла до 50 метров, но шесть лет назад небеса дважды с небольшим перерывом рубанули по ней молнией. Второй удар оказался смертельным - дерево стало сохнуть. Рухнув произвольно, оно могло подмять и поломать соседей. Подходящую для неохватного ствола пилу едва нашли, пилили сверху и частями - опять же, чтобы не повредить окрест мирную зеленую действительность. И теперь циклопические, два-три метра в диаметре пни валяются, словно свидетельство былого величия. Вывезти - сложно, а значит, дорого. Так ведь и сжечь нельзя: не горит древесина секвойи!..
В общем, получилось что-то вроде притчи с приземленной бюргерской моралью: а не надо стремиться ввысь и становиться самым высоким, самым заметным! Сплошным неудовольствием обернется это для окружающих...
Гулять по ботаническому саду можно долго. Всюду стоят лавочки - хочешь на солнце загорай, хочешь в тени магнолий или душистых акаций отдыхай. Торопиться не надо. Вообще визит в ботсад надо оставить на то время, когда вы уже устали от прогулок по городу и набережной. А вот на десерт припасти поход в сухумский обезьянник.
В гости к приматам
В питомник идти поначалу мы не хотели. Опять-таки начитались отзывов, что бедные животные маются в неволе, голодают, мол, в грязных клетках. Заранее скажу: ничего подобного мы не увидели, все довольно чисто и опрятно.
Обезьянник находится на склоне горы. Добраться до него можно по огромной лестнице длиной в несколько сотен ступенек. Эта перспектива нас, уже разморившихся на жаре, не радовала. И тут подвернулся дежуривший рядом таксист, который с радостью за сто рублей довез нас наверх, по пути рассказав, что можно делать в обезьяннике, а что нет.
- А кормить их можно? - спрашиваем.
- Конечно! Вот дедуля стоит, кормом торгует.
За пакетик нарезанных овощей старый абхаз брал по тридцать рублей. В нем кусочки репчатого лука, морковки, картошки и капусты. Взяли три.
И вот мы внутри. Билет стоит также 250 рублей. На входе посетителей встречает памятник обезьяне. На табличке надпись: «Полиомиелит, сыпной тиф, гепатит, оспа и многие другие болезни изучены с помощью опытов на обезьянах».
Питомник этот был основан в 1927 году, когда по приказу наркома здравоохранения Семашко для экспериментов, связанных с поисками способов лечения человеческих болезней, сюда завезли более сотни приматов из Гвинеи, в том числе орангутангов, бабуинов, шимпанзе. Не все смогли выжить в абхазских субтропиках, кому-то холодные зимние ветра оказались поперек горла. Приспособились гамадрилы, павианы, зеленые мартышки, яванские макаки.
До распада Советского Союза обезьяний питомник был одной из главных достопримечательностей Черноморского побережья. Здесь проводилась большая научная работа, в 80-е годы несколько макак даже готовили для полета в космос, а в местный заказник - в живую природу - собирались в качестве эксперимента выпустить павианов. Все стало рушиться после развала Союза и было почти уничтожено во время грузино-абхазской войны. Численность приматов уменьшилась в десятки раз, местные жители кормили обезьян чем придется, что на огородах удавалось вырастить.
Макак не дразнить!
Сегодня следов запустения мы не увидели. Животные не голодные, кормушки полны еды, но проходящих мимо посетителей они не пропускают - виснут на решетках клеток, вытягивают длинные и цепкие лапки, выпрашивают чего-нибудь вкусненького. А уж какие милые рожицы строят, как стараются привлечь внимание! Словно говорят: «Дай, дай мне этой вкусненькой морковки! Что тебе жалко, что ли? Вон у тебя еще целый пакет!.. А этому, из соседней клетки, не давай - он уже ел!»
Макаки на вид добродушны и милы. Схватив кусок луковицы, усаживаются в уголке и двумя руками тянут в рот, старательно грызут острыми зубками. На животе у некоторых виснут крохотные детеныши-сосунки.
А тот, который в соседней клетке, приличных размеров павиан, привлекает к себе внимание, стуча по металлической решетке навесным замком. Скалит зубы... А глаза-то - добрые-добрые.
И ведь написано везде: обезьян не кормить с близкого расстояния, не стоять рядом, не дразнить, беречь очки, фотоаппараты, прочие предметы. Но моя жена Светлана решила сфотографироваться на фоне одного из обезьяньих семейств, встала к нему спиной. И не успела опомниться, как обезьяны ринулись к решетке, из клетки вытянулось сразу несколько цепких лап. Одна макака вцепилась в рюкзак - а там и деньги, и документы. Другая стала стягивать кофту. Рюкзак отстоять, слава богу, удалось, а то пришлось бы, оставшись без паспортов, селиться где-нибудь тут, в питомнике. А вот кофту проворная макака ловко утянула к себе сквозь отверстие в решетке.
Побежали к администратору, та о чем-то неспешно разговаривала по телефону. Сообщение о том, что натворила обезьяна, ее никак не обеспокоило: «Подождите немного, она поиграет и отдаст».
Тем временем зловредная макака ловко шарила по карманам. Нашла пачку сигарет - понюхала, разломала-распотрошила, вытащила зажигалку - раскусила пластмассу, сплюнула, отбросила в сторону. А вот бумажным проспектом о красотах Сухума заинтересовалась, стала внимательно «читать»... Но потом все равно разорвала и съела.
Вокруг клетки стали собираться люди. Мужчина с семейством посоветовал чем-то отвлечь обезьянку. Я подошел с другой стороны клетки, подобрал палку и стал просовывать сквозь прутья. Макака подбежала ко мне, с силой дернула за палку. Этих секунд хватило, чтобы вытащить кофту наружу. Обезьяна, обнаружив пропажу добычи, матюгнулась на своем обезьяньем языке и, оскорбленная в лучших чувствах, скрылась внутри клетки.
После этих приключений бродить по питомнику больше не хотелось. Вот вам и милые мартышки и макаки! Такие приятные на вид, а близко к ним не подходи... Хотя, чего уж там, и человеки порой ведут себя не лучше человекообразных. Ты со всей душой, а они так и норовят в ответ напакостить.
Вниз из питомника в город спускались по лестнице. Вокруг были настоящие джунгли, темнело, стрекотали цикады, то тут, то там раздавались какие-то резкие звуки. И казалось, что вот-вот сверху навстречу выскочит гигантский павиан, привезенный из жаркой Гвинеи и выпущенный на волю в сухумские субтропики.
(Окончание следует.)
