(Продолжение. Начало в № 125, 126.)

Прежде всего надо понимать, что активная боевая деятельность Бориса Феоктистовича Сафонова в 1941 году приходится лишь на три первых месяца войны. Причем тактика боевых действий первых двух из них сильно отличается от последнего, звездного, сентябрьского. Именно в этот короткий промежуток времени, примерно с середины августа до середины сентября, максимально проявились талант и умение североморского аса.

В этот месяц Сафонов успешно применил классический прием истребительной авиации - тактику внезапных атак. Пиком высокого сафоновского мастерства считается воздушный бой 15 сентября 1941 года. Читаем в статье «Славные сражения», опубликованной в газете «Североморский летчик» ровно год спустя:

«15 сентября 1941 года, когда для всей североморской авиации имя Сафонова стало синонимом наступательного порыва, непреклонной воли к победе, умного и расчетливого риска, преданности Родине и ненависти к врагу. <…> Одержав 15 сентября 1941 года две воздушные победы, по праву вошедшие и в историю военного искусства, и в народные легенды, Герой Советского Союза капитан Сафонов продолжал с новой силой громить ненавистного врага».

О том знаменательном бое в том же номере «Североморского летчика» поведал один из его участников. Статья так и называется: «Рассказ участника воздушных боев 15 сентября 1941 года Героя Советского Союза капитана В. Покровского».

«<…> Самолеты противника мы заметили по разрывам первых сброшенных ими бомб. Впереди нас, примерно в пяти километрах, мы увидели более двадцати бомбардировщиков: они были на меньшей высоте, чем мы, но в стороне выше нас кружило еще два десятка истребителей «Ме-109». В общей сложности - сорок... Нас - пятеро. Фашистские бомбардировщики шли с юга на север, и Сафонов дал нам знак развернуться и отойти в сторону солнца.

Каждый из ведомых Сафонова понимал, что командир своим маневром не уклоняется от боя. Внезапность нападения - вот к чему стремился Сафонов. Маскируясь солнцем, сомкнутым клином мы пошли на сближение с противником. Действительно, редкое заполярной осенью ослепительное солнце прикрывало нас от врага, немцы не видели нас, хотя мы находились уже в километре от бомбардировщиков. <…> Дистанция укорачивается до ста метров, и эти сто метров прочеркивает наконец огненная трасса от машины Сафонова к бомбардировщику, замыкающему вражескую колонну. Открываем огонь и мы - каждый по своей жертве.

Атакуем бомбардировщики мы втроем - Сафонов, Максимович и я (спустя два года с той памятной воздушной схватки Владимир Павлович, видимо, забыл, что Виктор Максимович в тот день вообще не поднимался в воздух. В этом знаменательном вылете участвовали (очередность по записи в «Журнале учета боевых вылетов 72 САП»): капитан Борис Сафонов, старший лейтенант Александр Коваленко, сержант Петр Семененко, младшие лейтенанты Хусин Абишев и Самуил Коган, капитан Алексей Полковников, младшие лейтенанты Илья Животовский и Владимир Покровский. - Ю. Р.). Коваленко с ведомым прикрывает нас от неминуемого нападения «Мессершмиттов». Сафонов бьет по облюбованному им бомбардировщику сверху под углом 15 градусов, я бью по избранному мной фашисту под тем же углом, но снизу. Вражеский самолет, сбитый Сафоновым, уже валится на землю, когда я второй очередью приканчиваю еще один бомбардировщик.

Было уже сбито четыре немецких машины, когда Коваленко, следивший за ходом боя, просигнализировал Сафонову о приближении «Мессершмиттов». Жалко было расставаться с фашистскими бомберами, которые, ошеломленные внезапностью и яростью наших атак, настолько перепугались, что, спасаясь бегством, начали бросать бомбы на собственные позиции, на собственные войска. «Мессершмитты» находились уже в 800 метрах. Нам были ясно видны их желтые носы и желтые консоли. Сафонов, собрав свою группу и возглавив ее, устремил нас навстречу фашистским истребителям. Они шли на нас парами, строем пеленга, лобовой атакой. Мы, конечно, приняли атаку. С обеих сторон понеслись трассы.

Капитан Сафонов - командир 78-го ИАП ВВС Северного флота. Ноябрь 1941 год.

Мы не дрогнули. Дрогнули немцы. Строй их рассыпался. Теперь наша задача заключалась в том, чтобы прикрыть друг друга, не дать численно превосходящему противнику перебить нас поодиночке. Сафонов приказал нам войти в вираж по горизонтали («карусель»). Фашисты находились над нами. Они били по нашим самолетам, но держались на почтительном расстоянии и урона нам пока не причиняли. Когда же отдельные фашистские истребители пытались, снижаясь, приблизиться к нам, мы, подняв носы наших самолетов, парой очередей отражали атаку и опять входили в круг.

Так мы «прокаруселили» несколько минут, как вдруг заметили, что у «мессеров» что-то случилось: неожиданно они стали уходить, предоставив нам возможность в целости и невредимости вернуться на аэродром».

Вот, собственно, тактические приемы командира 4-й эскадрильи, использованные в воздушной схватке 15 сентября 1941 года в небе Заполярья, и считаются высшей «сафоновской наукой побеждать». При этом также считается, что Борис Сафонов был «…не только храбрым воздушным бойцом и замечательным командиром, но и новатором в военном деле».

Так ли это? И да, и нет!

Почему да? Потому что в первые месяцы войны на советско-германском фронте, в том числе и у нас, воздушные бои мало отличались от схваток в воздухе Первой мировой войны. Те же «собачьи свалки», издали они еще напоминали пчелиный рой. То есть беспорядочные маневры, главным образом боевые развороты одиночных истребителей в одном большом рою. В такой «свалке» юркие «ишачки» и «чайки» были малоуязвимыми для более скоростных «Мессершмиттов» Bf 109, так как откуда бы истребитель противника ни пытался атаковать этот рой, он натыкался на лобовую атаку сразу нескольких противников.

Именно такую «собачью свалку» над своим аэродромом Шонгуй 26 июня 1941 года впервые продемонстрировали немцам армейские летчики 145-го ИАП ВВС 14-й Армии. При появлении в районе аэродрома в вечерние часы трех «Мессершмиттов» Bf 109 одним за другим в воздух взлетело девятнадцать И-16. Как потревоженные пчелы над своим ульем, «ишачки» маневрировали около получаса. Когда стало тесно в воздухе от краснозвездных истребителей, звено «мессеров» поспешно покинуло поле боя. Потерь ни у кого не было.

Но обе стороны для себя сделали соответствующие выводы. «Противник на лобовых атаках и виражах не дерется» - было отмечено в полковом «Дневнике боевых действий» 145-го ИАП. А немцы в дальнейшем отказались на вражеской территории вести какие-либо воздушные поединки с нашими «ишачками», «чайками» и «бисами», предпочитая внезапные атаки одиночных самолетов, летчики которых, как шутили немцы, «позволяли себе во время полета о чем-то помечтать».

Такой же «пчелиный рой» из патрулирующих истребителей И-153 и И-15 бис летом 1941 года наблюдался и над североморскими аэродромами. При всех своих, казалось бы, на первый взгляд положительных сторонах (прекрасная самозащита) в этих действиях напрочь отсутствовал «наступательный порыв», так как и самим было невозможно организованно атаковать самолеты противника, не нарушив при этом тесную взаимосвязь в подобном «боевом порядке», если так можно назвать «пчелиный рой».

В противном случае любой отколовшийся или вывалившийся из роя самолет сразу же становился легкой добычей истребителей врага. Что и происходило зачастую в первых боях - именно так погибли в 4-й эскадрилье молодые летчики-сафоновцы: младшие лейтенанты Николай Кулаев, Александр Петров и сержант Дмитрий Ульянов.

А вот сафоновский единый боевой строй позволял эффективно атаковать противника, при этом внезапные атаки стали неотъемлемой частью тактики североморского аса. В 1941 году тактические приемы «сафоновской школы», нацеленные исключительно на противодействие бомбардировщикам немцев, безусловно, сыграли существенную роль в небе Заполярья. Да, североморского аса на начальном этапе Великой Отечественной войны на заполярном театре военных действий, где не было активного противодействия истребителей, отказавшегося от тактики «пчелиного роя», можно считать новатором воздушного боя.

(Окончание следует.)