(Продолжение. Начало в № 107, 110, 111, 113.)
Сегодня мы публикуем очередной материал из новой книги известного заполярного журналиста Виктора Георги «Байки старого Мурманска» (18+). Этот очерк - из последней части книги, включающей рассказы об известных, знаковых фигурах рыбного Мурмана и важнейших вехах отрасли, региона да и страны в целом.
Наш сегодняшний герой - Яков Алексеевич Богданов (1878-1968). Он окончил Кемское училище, сдал экзамен на капитана дальнего плавания в Архангельской мореходной школе. Штурман на пароходах и парусных судах в Англии, участник кругосветного плавания. В 1920 году - капитан Т-42 «Пинагор», Т-24 «Щука». В конце ноября 1924 года траулер «Щука» вышел из Архангельска в Мурманск, чтобы проверить условия зимнего тралового промысла рыбы. Так было положено начало круглогодичного лова рыбы в Баренцевом море. С 1930 года Богданов - представитель структур, контролирующих постройку траулеров в Германии, затем, в 1932-м - заместитель начальника Мурманского тралового флота по промыслу. С 1933 года вновь на судовом мостике.
Новый, 1932 года постройки отечественный РТ-62 «Ворошилов» стал для Якова ближе, чем дом родной. Понимал капитан, что во что бы то ни стало должен он вывести судно в передовые. Что он может, должен доказать всем - и молодым, азартным, амбициозным капитанам вроде Андрея Стрельбицкого и Николая Скорнякова, и старым друзьям, тем же Степану Пайкачеву и Федору Самкову, что есть и у капитана Богданова еще порох в пороховнице! Но один в поле не воин. И корабль без команды лишь железное корыто. Первым и самым надежным помощником для капитана стал Николай Тимофеевич Федотьев, стармех. Он еще до прихода Богданова принял судно.
- Ты знаешь, Яков Алексеевич, что я увидел тогда на «Ворошилове»? - рассказывал Федотьев. - А увидел я и почувствовал какую-то безысходность. Куда ни посмотришь - мерзость запустения. И на палубе, и внутри. И какой-то запах везде стоит, вонища козлиная… Залез в машинное отделение, огляделся. Движок мощный, надежный. Да, видать, работали с ним если не новички, то неумехи малограмотные. Или пьяницы. И потребовал я, чтобы перед рейсом поставили наш «шестьдесят второй» к причалам судоверфи, со знакомыми ребятами-ремонтниками каждую шестеренку прощупали, паропроводы заменили. Теперь при тралении обороты машина держит, так что дело за тобой, капитан, - лови рыбу!
И Яков Алексеевич ловил. Если по тем временам средний годовой улов на судно не превышал 20 тысяч центнеров, то Богданов стал брать по 30. А когда в первые стахановские рейсы стали выходить, то настал для него звездный час: вдвое экипаж РТ-62 «Ворошилов» перекрыл плановое задание, подняв на борт 36 тысяч центнеров рыбы! Из рук самого Микояна принимал Яков Богданов в Кремле высокие награды за труд. К концу 1930-х годов на кителе капитана уже намертво были прикручены два ордена - Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».
К тому времени семья Богдановых жила в новом «капитанском» доме по проспекту Сталина. Яков вернулся из рейса, готовился сдать траулер и пойти в отпуск. А дальше… О дальнейшем он не думал, потому что времена были такие, что жили лишь одним днем. Страшно стало жить, тревожно. Забирали моряков прямо с судна, в порту. Но чаще ходили по домам, арестовывали, предъявляли какие-то неслыханные обвинения в шпионаже. И тут вдруг слышит прилегший было на кушетку отдохнуть после обеда Яков Алексеевич, что лифт поднимается на его этаж, каблуки грохочут, звонят в их квартиру. Римма пошла открывать.
- Яков Алексеевич дома? Где? Пусть срочно одевается…
Захолонуло сердце, как даже в самый жестокий шторм не бывало. Подумалось: значит, и мой черед настал. Значит, вот он какой билет пришлось вытянуть под занавес рыбацкой карьеры…
Тут в комнату, не снимая ботинок, входит-заглядывает - кто бы вы думали? Тисленко Георгий Герасимович, тот самый капитан Тисленко, вернее, уже не капитан, а новый начальник тралфлота!
- Собирайтесь, - говорит, - Яков Алексеевич, вас нарком Анастас Иванович вызывает…
Вот как оно все обернулось. Оказывается, проходило в тот день в Мурманске какое-то совещание рыбников, был на нем и Микоян, в президиуме, как полагается, сидел. И до того надоели наркому речи выступавших начальников из Мурманрыбы, что спросил: «А где же капитаны, где, к примеру, Яков Богданов?». Вот и помчался Тисленко на машине в капитанский дом, подсказали, что Богдановы живут в 31-й квартире…
Уже через полчаса стоял наш Яков у трибуны (за трибуну вставать не стал, боялся, что из-за его небольшого роста едва виден будет). Стоял и, слыша за спиной одобрительные возгласы Микояна, рассказывал собравшимся в зале начальникам об их же недоработках. Решил: пан или пропал. Потому что каждый из этих сидящих в зале начальников мог съесть его, старого капитана, вместе с потрохами. Но не посмеют они тронуть Якова, если он расскажет сейчас, при наркоме, и о простоях в порту в ожидании выгрузки, и про недокомплект тралов, без которых нельзя промышлять в море, и даже про нехватку спецодежды, тех же рукавиц для рыбообработчиков…
- В море рыбаки экономят не только каждый час, а каждую минуту промыслового времени. А что происходит здесь, на берегу, под окнами ваших кабинетов, товарищи руководители флотом? - старый капитан говорил уверенно, будто по писанному. - А вот что происходит у нас в порту: последняя междурейсовая стоянка РТ-62 «Ворошилов» на 15 часов превысила норматив. Двое суток на корабле заказанный нами ремонт вообще не производился. Почему? Ответ прост: траулер вернулся с моря в выходной день, мы оказались, если можно так сказать, «жертвой выходного дня», потому что в этот день нет никакой возможности оформить договор на междурейсовый ремонт - нет дежурных ни в техотделе флота, ни на судоремонтном заводе. Так что мое предложение, а меня поддержат и другие капитаны: на выходные дни назначать дежурную ремонтную бригаду…
- Много разных слов сейчас говорится о культурно-массовой работе, - резал правду-матку Яков. - Очень хорошо сделали береговые начальники, что продлили часы торговли в магазине, который расположен у нас на тралбазе. А надо продлить и часы работы нашей библиотеки, чтобы можно было перед отходом захватить с собой на корабль книги. Надо наши культурно-бытовые учреждения приспосабливать к удовлетворению запросов и нужд рыбаков…
Говорил и говорил Богданов, стоя у трибуны перед залом. А сам думал: «Будь что будет, ведь живем одним днем - авось прокатит…»
И прокатило. Можно сказать, что вновь вытянул Яков счастливый билет. Аплодисментами ответили собравшиеся на его слова. Сам нарком первым встал из-за стола, а за ним поднялся и весь зал. Потом каждый пытался пожать руку капитану, а после на машине довезли до дома, прямо к угловому подъезду.
Поднялся Яков на лифте в свою квартиру под номером 31. Позвонил. Открыла Римма, супруга. Глаза большие, испуганно-вопросительные. Молча снял ботинки, прошел в комнату, прилег на диван прямо в кителе, не переодеваясь.
- Все хорошо, Римма. Прорвемся!
А она вдруг разрыдалась, закрыла руками лицо, ушла на кухню…
(Продолжение следует.)
