(Продолжение. Начало в № 60, 64, 65, 68.)

Новая жизнь древней святыни

После проведения новой рубежной линии жизнь на берегу реки Паз под сенью Бориса и Глеба потекла своим чередом. Постепенно выяснилось, что, сохранив храм во владении Российской империи, разграничение повлекло за собой еще большую его изоляцию. Зимой попасть к нему можно было исключительно на оленях, а в навигацию - по морю, требовалось пересекать норвежскую территорию.

Утварью скуднейшая

Подобная отрезанность от внешнего мира привела к тому, что пазрецкие лопари почти не знали русского языка и считали расположенную рядом Норвегию гораздо более сильным государством, чем Россия.

Другим ее следствием стало жалкое состояние Борисоглебской церкви. «Утварью скуднейшая, - докладывал в 1839 году епархиальному начальству настоятель кольского собора протоиерей Матфей Поликин. - Служения в ней не бывает, кроме венчания браков и исправления других духовных треб».

Так продолжалось десятилетиями. «На берегу реки Паз, у быстрого и кипучего водопада, одиноко стоит этот бедный храм, - писал лесничий Константин Соловцов, посетивший Пазрецкий погост в 1858 году. - Церковь бревенчатая, снаружи обшита тесом, четырехугольная, продолговатая, с коническим куполом над алтарем и трапезою и небольшою колокольнею над входом…

Внутри стены и потолок голые, местами сильно погнили; иконостас самый простой, с иконами, почерневшими от времени… самая бедная старинная утварь; полуистлевшие хоругви, пелены и напрестольная одежда; несколько старинных рукописных и печатных книг…»

Перемен к лучшему вроде бы не предвиделось, но они произошли. 23 июля 1870 года на берег реки Паз сошел четвертый сын императора Александра II великий князь Алексей Александрович, совершавший путешествие по Северу Европы с эскадрой военных кораблей русского флота.

Взорам прибывших предстала «жалкая и до невозможности бедная» церковь Святых Бориса и Глеба. В то же время поблизости, на норвежской стороне, стояли две хорошие каменные кирхи с просторными жилищами для пасторов и их семей.

Национальное чувство оскорблено

«Приближаясь к церкви, мы услышали звон церковного колокола, это был звон разбитого колокольчика, употребляемого ямщиками, - вспоминал находившийся в его свите архангельский губернатор Николай Качалов. - Церковь составляла двухсаженная бревенчатая старая холодная постройка, накрытая на сторону досками, как покрывают крестьянские хлева. Иконостас и все церковные принадлежности соответствовали наружности. Затем осмотр помещения священника довершил безобразие; помещение состояло из тесной землянки, в которой невозможно было встать во весь рост».

Старый Борисоглебский храм. 1909 г. С сайта lexicon.dobrohot.org

Великого князя, что называется, проняло. «Не могу скрыть от вашего высокопревосходительства, - докладывал губернатор министру внутренних дел, - что огромная разница между обстановкой нашего священника и протестантских пасторов произвела не только на великого князя, но и на нас всех, его окружавших, самое грустное и тяжкое впечатление, причем как религиозное, так и национальное чувство было глубоко оскорблено».

О дальнейшем указ Архангельской духовной консистории от 2 декабря 1870 года, хранящийся ныне в Государственном архиве Мурманской области, сообщает так: «Причт, встретив его императорское высочество на набережной реки Пазреки, против церкви, с животворящим крестом и святою водою, при пении тропаря за царя и Отечество, проводил августейшего поклонника в церковь, где он и изволил слушать благодарственное Господу Богу молебствие.

По окончании молебствия, его императорское высочество, гг. генерал-адъютант Посьет и губернатор Качалов расспрашивали местного священника о древности пограничной церкви и о доходах прихожан, живущих на рубеже границы с Норвегиею. Получивши сведения… оные пожертвовали на поправку старой церкви 200 руб. и кроме того 631 руб. для постройки новой церкви и 2-х домов для причта и богомольцев, обещая и на будущее время свое содействие».

Эскадра с музыкой

После этого, по словам окормлявшего тогда Пазреку священника Константина Щеколдина, «его императорское высочество великий князь Алексий Александрович… изволили еще… пожертвовать на память своего посещения двенадцать святых икон и для жжения пред ними серебряную под золотом небольшую масляную лампадку и бутыль (ведро) деревянного масла».

На пазрецких лопарей, совершенно не избалованных вниманием начальства, случившееся произвело неизгладимое впечатление. «Прихожане… состояли из лопарей, - отмечал Качалов, - и были крайне удивлены появлением нашей целой эскадры с великим князем во главе, с музыкой и вообще большой, парадной обстановкой».

Главным же из всего было, по мнению Щеколдина, то, «что августейший поклонник и их небогатого храма не забыл, а почтил величайшим вниманием». Не удивительно, что день посещения великим князем Пазреки отмечался с тех пор в селении как особый праздник.

Как выяснилось позже, это было только начало. Остальную сумму на сооружение нового храма - 31 067 руб. 49 коп. - выделил позже Святейший cинод. Проект, утвержденный министром внутренних дел Маковым, разработал архангельский губернский инженер Д. В. Васильев. Подряд на строительство взял архангельский купец Плотников.

Основание будущей церкви положено 6 июля 1872-го в присутствии архангельского губернатора Николая Игнатьева. Он же возглавил Особый комитет, надзиравший за всеми работами. Здание рубили в Архангельске и в разобранном виде по морю доставляли в Пазреку, саамское селеньице, носящее то же самое название, что и река, в течение трех лет.

(Продолжение следует.)