(Продолжение. Начало в № 127, 131, 135, 139, 143, 147)

У знака «Fin del Mundo» фотографируемся, документ о посещении Ушуайи в Центре туризма оформляем, а на нацпарк и паровозик времени уже нет. Да и Юра не советует. Паровозик - типичное шоу, а в парке полно туристов. Лучше проехаться по острову, побывать в тех местах, где все первозданно и не так людно.

Впрочем, сегодня людно быть не может. Ненастье разгулялось. За городом, где дороги похуже, машина вязнет в грязи, струи дождя лупят по ней хлестко и дробно. Все это напоминает нашу полуторанедельной давности поездку на водопады, только там-то стоял зной, и дождь лил теплый, тропический. А на Огненной Земле совсем по-другому. Остановки на маршруте короткие, на пять-десять минут. Выбегаем из автомобиля, делаем пару-тройку снимков, после чего объектив начисто заливает холодной водой. Садимся обратно в авто и едем дальше.

Юрий Андрущак.

Да, погода изрядно подпортила прогулку по одному из самых оригинальных островов мира. Ветер шквалистый. Над обрывом, с которого открывается вид на водную гладь, пытаемся сделать фото. До кручи добрых метра три, но Юра не дает сделать вперед ни шагу, ловит за руку и предупреждает: бывают такие порывы, что человека сносит, как пушинку. За мокрой завесой все выглядит размытым, одноцветно-серым. А меж тем здесь есть восхитительные места: перевал Гарибальди, озеро Эскондидо, даже свои водопады, которые хоть и уступают Глотке Дьявола в размерах, но тоже пользуются популярностью.

Озеро Эскондидо.

Лес, окружающий озеро, совсем как наш, северный. В таком чудесно было бы посидеть у костра за шашлыками, что местные и делают, если позволяет погода. Меня заинтересовывает название перевала. Почему Гарибальди? Юра объясняет: когда белые заселяли остров, выбрали себе проводника из индейцев ямана, населявших эти края. Его тарабарского имени никто не запомнил, поэтому для удобства придумали кличку - по фамилии популярного в те времена итальянского революционера. Индеец оказал колонистам немало ценных услуг, вот и окрестили перевал и еще несколько географических объектов его именем, а вернее, прозвищем.

Трагическая история индейцев ямана подробно описана в литературе. Сейчас ни одного представителя этого племени, обитавшего на Огненной Земле многие столетия, не осталось в живых, - умерли от завезенных болезней. А ведь до этого преспокойно выживали на лютых ветрах и морозах, почти не пользуясь одеждой. Их обнаженные манекены стоят нынче в ушуайских музеях. Ямана никак не желали обращаться в лоно цивилизации. Существует рассказ о том, как двоих из них - юношу и девушку - вывезли с острова в Европу, где их воспитанием занялась будто бы лично английская королева.

Каторжная тематика во всем.

Дикарей обучили светским манерам, дали приличное образование и спустя несколько лет вернули домой. Надеялись, что перевоспитанные индейцы начнут сеять семена европейского просвещения среди своих соплеменников. Но первое, что сделали эти новоявленные леди и джентльмен, как только ступили на родной берег, - сорвали с себя модные одежды и голышом пустились в лес, где и зажили снова той жизнью, к которой привыкли с рождения.

Дождь вроде утихает, сквозь облака проглядывает солнце. Здесь, несмотря на суровость климата, оно такое же злое, как в тропиках, - сгореть можно запросто, советуют мазаться солнцезащитным кремом.

На въезде в город стоит примечательный знак - плакат с надписью: «Las Malvinas son Argentinas», то есть «Мальвины - аргентинские». «Крым - наш», - с иронией комментирует Юра, но ирония эта, как мне кажется, показная, специально для нас.

Наш ответ Англии: знак «Мальвины - аргентинские».

На самом деле этот человек уже сроднился с новой Родиной, и ее проблемы волнуют его вполне искренно. Он показывает нам на памятник жертвам англо-аргентинской войны. Это, так сказать, «обратный» монумент - противоположность тому, что мы видели на Фолклендах. Мы упоминаем о том, что позавчера были на архипелаге, из-за которого и разгорелась война. Юра на Фолклендах не бывал, живо расспрашивает, что там и как.

Остается часа полтора, заходим в ушуайский магазин, чтобы прикупить сувениров. Юра показывает на ростовую куклу в полосатой футбольной форме и говорит: «Это наша аргентинская гордость - Месси». Отмечаем слова «наша аргентинская», которые в его устах звучат очень органично, хоть и по-русски с украинским акцентом.

Покупаем помимо магнитиков и открыток банку маринованных огнеземельских грибов, известных под названием индейский хлеб. Попробуем дома. Эти грибы ядовито-желтого окраса не растут больше нигде в мире. Те из русских, кто их пробовал, говорят, что дрянь несусветная, но хочется оценить самим. А на сладкое - несколько баночек варенья из ягоды калафате. Она есть и на материке, но не факт, что там мы сможем ее купить. Из этой же ягоды на Огненной Земле варят пиво. Цена на него лошадиная - под триста наших рублей за бутылку. Но как не попробовать! Покупаю. В комплекте с бутылкой идет открывашка, которая ломается при первом соприкосновении с пробкой. Приходится откупоривать чуть ли не зубами (и это на пристани, где бдит полиция!). Что сказать? Если есть на свете любители пива с привкусом корня солодки, то это как раз для них. Мне же не зашло от слова «совсем».

Сегодня мы прощаемся с Аргентиной, в которой провели две недели. Ушуайя - последний ее пункт, который нам довелось посетить.

Прощаемся и с Юрой, благодарим за помощь. Он пожимает нам руки и желает счастливой дороги. Была мысль напоследок спросить, не скучает ли он по России. Не спросили. По всему видно, что не скучает. Вероятно, в среде нынешних эмигрантов ностальгия не столь распространена, как это было, скажем, в 20-е годы прошлого века. А и то - сегодняшние уехали добровольно, никто не вынуждал. И могут в любой момент вернуться назад. Но те, кто уже прирос к новым корням, вряд ли вернутся. Россиянин с Огненной Земли Юрий Андрущак - один из них.

(Продолжение следует.)