(Продолжение. Начало в № 127, 131, 135, 139, 143, 151, 155, 159)
Чилийский порт Сан-Антонио. Недалеко от вокзала, где мы высаживаемся, в череде галдящих таксистов стоит человек, благодаря которому знакомство с этой страной должно стать более предметным.
Наши на краю света
Агнес - метиска, наполовину чилийка, наполовину славянка. По-русски говорит совсем без акцента, а степень владения испанским оценить не берусь. Она жила в России, в подростковом возрасте перебралась в Сантьяго, где и обосновалась, судя по всему, на многие годы. По крайней мере, какого-либо намерения сменить место жительства не высказывает. Ей и тут неплохо.
Познакомились мы через Катю Бабичеву - русскую экскурсоводшу, которая тоже живет в Сантьяго. Катя в Чили - личность известная. Она ездит по всей стране - от пустыни Атакама до самых южных районов Патагонии - сопровождает группы русскоязычных туристов. Это ее бизнес и хобби. Когда мы связались с ней из дома, она сообщила, что день 14 марта расписан от рассвета до заката. Но все вопросы решаемы, и вот вместо Кати с нами сегодня Агнес. До вечера мы должны успеть в два города - Вальпараисо и Винья-дель-Мар - и до темноты добраться до Сантьяго, где предполагается ночевка.
Между Сан-Антонио и Вальпараисо - четкая параллель. Это крупные чилийские порты, непосредственно связанные со столицей. До недавнего времени безусловный приоритет отдавался Вальпараисо. Туда прибывали круизные лайнеры и большая часть прочих крупных судов, в том числе грузовых. Но вектор сместился, и теперь главным чилийским портом считается Сан-Антонио. В его развитие вложены огромные по местным меркам средства, он растет как на дрожжах. Однако в культурном отношении Вальпараисо куда более ценен, имеет многовековую историю (почти ровесник Сантьяго!) и богатые традиции. Поэтому мы едем на север, не задерживаясь в Сан-Антонио.
Дорога лежит вдоль побережья. По пути перебрасываемся фразами о том о сем. Агнес жалуется, что в этом году смог над Сантьяго гуще обычного. Нас волнует, не возобновились ли протесты, утихшие к Рождеству. Оказывается, возобновились, но идут, не в пример предыдущим, чахло, погромов нет, и автострады не перекрывают. В Вальпараисо, к слову, атмосфера в минувшем октябре была накалена еще сильнее, чем в столице. Столкновения с полицией были ожесточенными, и туристам не советовали совать нос в этот буйный город. Но к южноамериканской осени градус напряжения спал, к тому же внимание общественности переключилось на надвигающуюся эпидемию.
Наш водитель-чилиец спрашивает, не проходили ли мы в Сан-Антонио медицинский контроль. Мы отвечаем, что не заметили вообще никакого, даже таможенного (хотя, рассказывают, что чилийцы в этом отношении строги). Он удивляется, укоризненно качает головой и ворчит, мол, правительство поступает безрассудно. Мы говорим, что, когда прилетели в Буэнос-Айрес в конце февраля, на всем континенте не значилось ни одного заразившегося коронавирусом. Южная Америка наряду с Африкой и Антарктидой оставалась «чистым» материком. Но буквально за пару недель ситуация радикально изменилась. COVID обнаружен во всех латиноамериканских странах. Особенно серьезно обстоят дела в Перу, где уже закрыты границы и порты. В Чили от новой заразы, по состоянию на середину марта, никто еще не умер, тем не менее паника среди граждан росла с каждым днем.
Суета большого города
Вальпараисо, между тем, если судить поверхностно, продолжает жить обыкновенной жизнью. Туристов на улицах предостаточно, рестораны и магазины открыты и работают по расписанию. В масках щеголяют единицы, они не бросаются в глаза. Мы выходим из машины, тягостные разговоры о болезнях прекращаются, и настроение слегка поднимается. Вальпараисо - город большой, около трехсот тысяч жителей, шумный и многообразный. На улицах кое-где покрикивают агитаторы, к чему-то призывают (единственный признак недавних социальных волнений), стоят меланхоличные лоточники со всяким барахлом, шныряют сомнительные личности, от которых лучше беречься, дабы не обнаружить затем отсутствие бумажника или телефона.
Агнес с увлечением рассказывает об истории города, показывает памятники. Особого внимания с ее стороны заслуживает Артуро Прат, герой войны между Чили и Перу. Война разгорелась на исходе XIX века из-за богатых месторождений селитры, находившихся в приграничных районах меж двумя странами. Перу к тому времени имелся куда более развитый флот - стальные броненосцы, которые, несомненно, смяли бы деревянные чилийские суденышки, если бы в дело не вмешалась Англия. Но Артуро Прат - отдельная строка в летописи той войны, и Англия здесь ни при чем. В неравной битве, когда его корвет «Эсмеральда» был атакован превосходящими перуанскими силами, он бросился на вражескую палубу, призывая за собой свой экипаж. И пусть за ним последовал всего один человек, и пусть оба были немедленно убиты, а сражение завершилось победой перуанцев - неважно. Память Прата здесь чтят свято, это одна из наиболее уважаемых исторических фигур.
Про Пиночета ни слова!
Агнес трепетно относитcя ко всему, что связано с прошлым ее страны. Имею неосторожность заговорить о Пиночете, спрашиваю, каково мнение о нем в современном чилийском обществе. Неоднозначное? Агнес хмурится и отвечает, что все как раз предельно однозначно - негодяй он и есть негодяй. Уточняю: то есть для нынешних чилийцев он злой гений? Агнес хмурится еще пуще, в ее голосе звучит открытая неприязнь: не было в Пиночете ничего гениального! Уже потом мы узнаем, что имя Пиночета для нашей провожатой - красная тряпка. Хотя на самом деле поминают его в Чили по-разному - примерно как Сталина в России. Кстати, именно здесь, в Вальпараисо, Пиночет и родился более ста лет тому назад.
Агнес переживает за судьбу Чили. Сейчас и в политической, и в экономической обстановке все очень неустойчиво. И еще она боится, что во внутренние дела страны влезут посторонние - как это было в эпоху Артуро Прата, когда нити войны держала в своих руках британская королева, и в эпоху Пиночета, за путчем которого стояли США. Эти третьи страны и снимали потом сливки со всего, что происходило здесь. Благосостояние местного населения интересовало их постольку-поскольку.
Агнес вспоминает, когда приехала сюда, в Чили были неплохо развиты железные дороги. Но они пришли в упадок, и это тоже по вине диктатора Аугусто. Во время переворота 1973 года его активно поддержали снабженцы, которые поставляли в Сантьяго продукты. Они перекрыли поставки, и город оказался в продовольственной блокаде, что в немалой степени подорвало веру чилийцев в способность президента Альенде контролировать ситуацию. Все доставляли автомобилями, поэтому Пиночет после своей победы в знак благодарности принялся вкладывать средства в развитие автотрасс, а железнодорожный транспорт отодвинули на задворки.
(Продолжение следует.)
