(Продолжение. Начало в № 127, 131, 135, 139, 143, 151, 155, 159, 163, 166, 170)

Черные камни

Накрапывает дождик и тут же прекращается. Мы не обращаем на него внимания, поскольку вокруг столько интересного! Взгляд приковывает церковь, про нее мы тоже много читали. Она католическая, но в ее оформлении присутствуют явные языческие элементы - изображения человека-птицы, которому поклонялось коренное население острова.

Так часто бывает - миссионеры, приезжая в какое-нибудь дикое место с первобытными нравами (а на Рапа­Нуи в свое время не брезговали и каннибализмом), пытаются сплести христианство с местными верованиями, чтобы обращение в новую религию происходило как можно мягче и не вызывало воинственного отторжения. Плоды такого сплетения наиболее отчетливо видны на архипелагах Тихого океана. Они причудливы, экзотичны, но вместе с тем представляют как культурный, так и сугубо эстетический интерес.

Человек-птица в рапа-нуйском храме.

Церквушка в Ханга-Роа заинтересовала нас настолько, что решили как-нибудь заглянуть сюда на мессу. Возле храма, кстати, расположена загородка с обелисками тем самым миссионерам, привезшим сюда веру во Христа. Их помнят и уважают - может, как раз за то, что не устраивали гонений на культ человека-птицы?

Деревня примыкает к океану, есть микроскопический пляжик с уходящими под воду ступенями. Купаться не рискнули - грязновато и слишком много вулканических обломков на входе в океан. Побережье острова в принципе каменисто, причем камни все как на подбор черные, это впечатляет. С позиции геологии ничего удивительного нет - остров имеет сейсмическое происхождение и образовался в результате деятельности трех вулканов. Черные камни - это и есть то, что выброшено извержениями из земных недр. На всем остальном пространстве Рапа­Нуи они покрылись позднейшими наслоениями, поросли травой, а у берегов, где их постоянно омывают волны, остались в первозданном виде.

На одной из улочек Ханга-Роа бессовестно стоит деревянный идол с торчащим, как дубинка, мужским достоинством. Это уже дань материковой моде - там похожие, только сильно уменьшенные статуэтки продаются в качестве сувениров наряду с трехногими глиняными свинками «на счастье». На Рапа­Нуи довольно много завезенного с континента. В первую очередь это касается материальных ценностей - промышленных товаров и большинства продуктов. Из собственных производств есть только мини-пекарни, где изготавливают хлеб и булки (пробовали - вкусно), да пивзаводик, созданный энтузиастом-островитянином (рапа-нуйское пиво неприлично дорого, а по вкусу - моча мочой). Зато культура практически не тронута колонизаторами. Но знакомиться с ней мы будем завтра, а сейчас пора осмотреть наше новое жилище.

Улица в Ханга-Роа.

Пристойная ловушка

Возвращаемся к себе. Малена отдает ключи с тяжеленным брелоком, отпираем дверь и входим в полутемное помещение. Внутри все пропахло сыростью и стоит ужасающая духота. Такова неприятная сторона жизни в тропиках. В Пуэрто-Игуасу у нас хотя бы имелся кондиционер, но здесь его нет. В углу стоит вентилятор, настолько запыленный, что мы не решаемся его включить. Оставляем ненадолго дверь открытой, чтобы впустить свежий воздух. Чуть погодя понимаем свою ошибку - в комнату роем налетают москиты. На острове множество насекомых и всяких мелких тварей. По полу в ванной бегают тараканы размером с пальчиковую батарейку, прямо на влажных, никогда не высыхающих простынях лепятся улитки, в воздухе кружится невесть какая нечисть. Одна отрада - возле входа в наше отделение кабаньи выставлена уличная мебель: стол и три стула. Все это под навесом, дождя можно не бояться.

Ужинаем на свежем воздухе и подбадриваем друг друга, рассуждая о том, что ловушка, в которую сами себя загнали, не так уж плоха. В данном положении от нас мало что зависит. Остались бы мы в Сантьяго или улетели сюда - разницы мало. А так хоть выполним намеченную программу до конца. На деревянном настиле под навесом дремлют кошки, пес Бини жмется к ножкам стульев и выпрашивает колбасу, по траве бродит хозяйский детеныш. На таком умиротворяющем фоне как можно думать о чем-то скверном?

На Рапа-Нуи проживает около восьми тысяч человек. Большинство из них - потомки народности, представители которой много столетий тому назад приплыли на примитивных лодчонках и плотах и заселили тогда еще необитаемый клочок суши. Нынешнее население давно уже выбралось из первобытнообщинной реальности, не приносит человеческих жертв, живет в домах с вай-фаем и спутниковым ТВ. Но есть на острове своеобразный археологический памятник - деревня Оронго, расположенная на склоне вулкана Рано-Кау. В этой деревне жили древние рапануйцы, и туда-то мы направим сегодня наши стопы.

Орнамент на стене церкви.

Бабушка без трубки

Если судить по карте, до Оронго - около шести километров. Решаемся проделать этот путь пешком. Выспавшись, выходим из дому и заглядываем в ближайший магазинчик, чтобы запастись на дорогу бутылкой воды. Магазинчик - почти как в Пуэрто-Чакабуко, с таким же сельским колоритом. Когда расплачиваемся, на меня снисходит некое наитие, и я заговариваю с пожилой продавщицей, при взгляде на которую почему-то всплывают в памяти строчки сукачевского хита: «Моя бабушка курит трубку». Кое-как подбирая слова, объясняю, что мы бы хотели завтра проехаться по острову. Он сравнительно велик, на своих двоих его весь не обойдешь, и многие наиболее интересные достопримечательности расположены километрах в 15-20 от Ханга-Роа. У нас нет автомобиля, и взять его напрокат, как тут принято, мы не можем, поскольку никто из нас не водит.

Бабушка - сама любезность. Покупателей, кроме нас, в магазине нет, она выходит на улицу, закуривает… нет, не трубку, а сигарету... и принимается названивать по мобильнику своим знакомым. Выясняет, могут ли они завтра провезти нас туда-то и туда-то. В Ханга-Роа - миллион туристических бюро, есть даже русскоязычный гид Руслан, но все они дерут с туристов три шкуры, а мы уже на излете, надо думать о будущем.

Бабушка сообщает, что к вечеру вопрос решится. Договариваемся встретиться с ней на обратном пути. Она подробно объясняет дорогу на Оронго, и топаем дальше. Проходим церковь, выходим за пределы поселка, минуем аэродром. И с ужасом вспоминаем, что забыли дома билеты в нацпарк. Когда-то, если верить путешествовавшим ранее, в Оронго можно было попасть и так, но потом деревню опоясали изгородью, поставили турникеты и выстроили на входе домишко с холлом, где сидит вахтер. Без билетов соваться бессмысленно, и мы, чертыхаясь, поворачиваем вспять. Гробим добрых полтора часа, это чревато не только потерей сил, но и тем, что идти теперь предстоит по дневному пеклу. Дорожка ведет вдоль автомобильной трассы, машин мало, и ни одна не останавливается. Общественного транспорта на острове Пасхи, как и на Фолклендах, нет, так что надеяться не на кого.

(Продолжение следует.)