(Продолжение. Начало в № 60, 64, 65, 68, 72, 76, 80, 84, 87, 91, 95, 99, 103, 107, 111, 119, 123, 131, 135)

14. Жертвы холодной войны

Путешествие в один конец

В самом начале осени 1965 года в Киркенес приехал американский турист Ньюкомб Мотт. В свои 27 лет он был довольно известным книготорговцем, автором книги о Марке Твене. 4 сентября Мотт, не говоривший ни по-русски, ни по-норвежски, покинул номер в киркенесской гостинице и сел в автобус.

«Борисоглебск», - сказал он водителю и показал на дорогу. Направление движения было задано очень приблизительно, и через какое-то время, не дождавшись более точных указаний, его высадили у неохраняемого участка границы. Спустя несколько часов американца, уже на территории СССР, неподалеку от безвизовой для скандинавов турбазы задержали советские пограничники.

При этом нарушитель утверждал, что очень устал и заблудился. Воспринимая происшедшее как некое приключение, он даже попросил проштамповать ему паспорт, чтобы иметь вещественное доказательство пребывания на русской территории. Однако лесная прогулка в разгар холодной войны стала для него путешествием в один конец.

«Рано утром осенью 1965 года я и трое моих подруг переехали у Скаферхюлле в Борисоглебск. Ко мне приехала гостья из Тронхейма, и она хотела заглянуть за «железный занавес», к тому же нам надо было запастись провиантом для девичника, - вспоминала Свеа Андерсен. - Торговля прошла успешно и… мы отправились домой.

Дорога… до маленького домика, где штамповались паспорта при въезде и выезде русскими военными, была недолгой. Домик стоял прямо перед выездом на ничью землю, и обычно контроль проходил без проблем. Но когда мы подошли к домику для контроля, нас остановили, и мы должны были ждать. То, что должно было занять 10 минут, растянулось на час, несколько машин встали за нами в очередь.

Мы сидели в машине, и нам не объяснили, почему мы стоим и что случилось. Постепенно мы начали терять терпение, ситуация становилась пугающей. Но, к счастью, мы все же прошли контроль, и вечер получил отличное праздничное завершение. Несколько дней спустя я узнала, что в тот день, когда нас остановили, границу с Советским Союзом перешел американец».

Фото с судебного процесса над Ньюкомбом Моттом в Мурманске. Из архива автора.

Спаивают и вербуют

11 сентября Москва впервые официально сообщила об аресте американского гражданина Ньюкомба Мотта по обвинению в нелегальном пересечении советско-норвежской границы. После этого положение турбазы на левом берегу реки Паз изменилось, как по мановению волшебной палочки. Из объекта международного сотрудничества она разом превратилась в место, где норвежцев спаивают и склоняют к сотрудничеству с КГБ.

17 сентября издававшийся в Западной Германии антисоветский еженедельник «Посев» уже сообщал о неких странных приграничных «дырах» на территории СССР. «Эти «дыры», - пояснял корреспондент «Посева», - находятся против советского поселка при гидроэлектростанции на реке Пасвик. В поселке имеется бар, где продаются спиртные напитки.

Так как в Норвегии спиртные напитки очень дороги и продаются лишь в очень немногих магазинах, то норвежское население, узнав о «дырах» на границе, проходит беспрепятственно на советскую территорию и направляется в бар. Здесь норвежцы напиваются допьяна, покупают спиртные напитки и с ними также беспрепятственно возвращаются на свою территорию».

В прессе Страны фьордов появились публикации, протестующие против «алкогольного трафика» и вербовки мирных норвежских граждан агентами Комитета государственной безопасности. На этом фоне 30 сентября окончился срок действия соглашения о безвизовом доступе на советскую территорию, и Норвегия не стала его продлевать.

На пари с братом

По словам журналиста Мортена Йентофта - автора нескольких книг об истории российско-норвежского приграничья, нет никакого сомнения в том, что КГБ в баре присутствовал, но мнение, что в Борисоглебске происходила масштабная вербовка шпионов, преувеличено.

Необыкновенную популярность пограничного бара он объясняет вовсе не спаиванием и не продажей спиртного. «Для местного населения это было удовлетворение потребности, - считает Йентофт. - Многим было интересно узнать, как дела в России, ведь все связи с русскими были прерваны после ухода советских войск в 1945 году».

Что касается Ньюкомба Мотта, он как будто не понимал всей серьезности своего положения, поясняя в ходе следствия, что заключил пари с братом, кто посетит больше стран, и рассчитывал, что визит на территорию СССР даст ему преимущество.

Оказывается, в Киркенесе, в гостинице, ему сообщили, что для американцев визы никто не отменял, но он не придал этому значения. Американец опрометчиво решил, что ничего страшного не произойдет, если он просто выпьет в борисоглебском баре пару рюмок водки и направится обратно.

2 октября 1965 года, находясь уже почти месяц под арестом, нарушитель границы писал старшему консулу посольства США в Москве: «Дорогой мистер Шинн… вы спросили, продаю ли я книги?.. Я надеюсь, я смогу сохранить свою работу».

Статья в американской прессе. Фото с сайта presizely.abcmedia.no

18 месяцев исправительных работ

Открытый процесс по делу Мотта состоялся 22-24 ноября 1965 года в Мурманске. Статья, по которой обвиняли американского туриста, предусматривала наказание от одного до трех лет лишения свободы. Прокурор требовал для двадцатисемилетнего книготорговца два с половиной года заключения, защита настаивала на условном сроке ввиду «искреннего раскаяния подсудимого и смягчающих обстоятельств».

«Перед тем, как судья зачитал приговор, - информировала читателей американская газета «Rome News Tribune», - Мотт на несколько секунд закрыл глаза. Открыв их, он из-за решетки посмотрел на своих родителей, мистера и миссис Ховард Мотт, специально прилетевших из Шеффилда в Россию, чтобы присутствовать на суде.

После того, как приговор был зачитан, миссис Мотт закрыла лицо правой рукой, не произнеся ни звука. Ее глаза оставались сухими, когда она покидала здание суда несколько минут спустя».

Ньюкомба Мотта приговорили к 18 месяцам работ в исправительном лагере. Выслушав судебный вердикт, он остался спокоен и не выразил каких-либо эмоций.

Обмену не подлежит

Вопрос об освобождении Мотта вышел на высокий международный уровень. В конце декабря 1965 года американский посол в Москве обсуждал его с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко. В свою очередь, Советский Союз предложил США обменять туриста из Массачусетса на некого гражданина Страны Советов, находившегося в тюрьме в Штатах.

Государственный департамент Соединенных Штатов не использовал эту возможность, причем в интервью газете «The Telegraf» 27 января 1966 года неназванный источник во властных структурах «страны равных возможностей» заявил, что «обмен Мотта на профессионального шпиона, по нашему мнению, даже не может обсуждаться». Родители осужденного назвали действия Госдепа «дешевыми, вульгарными и жестокими».

Мэр коммуны Сер-Варангер Рюне Рафаэльсен в статье, посвященной судьбе американского книготорговца, отмечает, что «Белый дом не очень интересовался этим делом. Президент Л. Б. Джонсон не занимался им сам».

Мотт оказался слишком мелкой сошкой, чтобы стать для двух сверхдержав серьезной проблемой. И выступление сенатора Кеннеди в защиту туриста из Массачусетса, о котором я писал выше, уже не могло ничего изменить, потому что опоздало.

По официальной версии, 21 января 1966 года Ньюкомб Мотт покончил жизнь самоубийством, в вагоне тюремного поезда на станции Шарья в Костромской области.

Московское радио сообщило, что орудием для сведения счетов с жизнью Мотта снабдил сотрудник посольства США. Но родственники американца, добившиеся выдачи тела, утверждают, что обнаружили на нем более 60 ранений, и предполагают, что Ньюкомба могли убить другие заключенные.

Историки по сей день спорят, кем был Мотт: шпионом, незадачливым туристом или просто рисковым парнем, решившим поиграть с огнем, не думая о последствиях. Несомненно одно, с его именем, как пишет современная норвежская пресса, связан «трагический конец борисоглебской весны».

Обложка книги о Ньюкомбе Мотте, вышедшей в США. Фото с сайта images-na.ssl-images-amazon.com

Кому это нужно?

Американец стал жертвой холодной войны, противостояния капиталистической и социалистической систем. Другой такой жертвой стала турбаза на левом берегу реки Паз, хотя советская сторона предпринимала усилия для ее спасения.

6 июня 1966 года вышло постановление Совета Министров СССР, которым определялся порядок передвижения иностранных туристов по территории Советского Союза. Согласно этому документу доступ туристов из Скандинавских стран для осмотра Борисоглебской ГЭС разрешался не только с левого, но и с правого берега пограничной реки.

Однако поддержки в соседней стране эта инициатива не получила. 19 августа 1966 года в «Правде» - главной газете страны - появилась посвященная отношениям с Норвегией статья «Кому это нужно?», на следующий же день оперативно перепечатанная мурманской «Полярной правдой». Среди прочего в ней упоминалось об опасении правых буржуазных кругов Страны фьордов по поводу того, что в вопросе о безвизовом режиме на левом, русском берегу реки Паз «восторжествуют здравый смысл и единая советско-норвежская точка зрения».

23 сентября 1966 года «Посев» рассказал, что норвежцы предложили СССР возобновить безвизовый доступ туристов на советскую территорию на иных условиях. «Прежде всего, - повествовалось на страницах еженедельника - «туристские связи» должны быть расширены предоставлением права норвежцам ехать в Мурманск, а не только в борисоглебский бар.

При этом оговаривалось право свободного общения норвежских туристов с населением нашей страны; советским гражданам должна была быть предоставлена возможность свободного проезда в Норвегию. «Водочное шоссе» не должно оставаться однопутной дорогой». Выдвижение подобных требований страной НАТО в разгар холодной войны фактически означало намеренный срыв диалога.

От турбазы до борделя

Остается лишь добавить, что в течение 59 (по норвежскому счету) дней, пока граница была открыта, пограничники Страны фьордов зафиксировали около 5000 ее переходов. За это время посетители советского «островка» на берегу реки Паз потратили приблизительно один миллион крон.

Еще некоторое время турбаза у церкви Бориса и Глеба ждала гостей с норвежской стороны. В интервью газете «Известия» от 28 октября 1966 года начальник Управления по иностранному туризму при Совете Министров СССР В. Анкудинов даже привел ее в качестве примера организации короткого отдыха для иностранцев - «на уикенд».

Мурманский областной краеведческий музей включил расходы «по транспортировке и оформлению выставки для иностранных туристов в пос. Борисоглебском… с апреля по сентябрь включительно» в смету на 1967 год. Причем предусматривалась «поездка за экспонатами» в Москву и Ленинград. Но Страна фьордов отказывалась продлевать соглашение о безвизовом доступе, и турбазу - с выставкой, рестораном-баром и прочими интуристовскими радостями - пришлось закрыть.

И вновь на несколько десятилетий повисла над старинным храмом на берегу реки Паз тишина, нарушаемая только шагами пограничников. Постепенно о существовании турбазы забыли. Смутная память о ней к перестроечным временам трансформировалась у мурманчан в народную легенду о том, что при Хрущеве в церкви размещался… бордель.

Вот так печально закончилась эта столь позитивно начавшаяся история. Оглядываясь ныне на прошлое, понимаешь, что в то время она вряд ли могла завершиться иначе. Но все равно - жаль.

(Продолжение следует.)