(Продолжение. Начало в № 60, 64, 65, 68, 72, 76, 80, 84, 87, 91, 95, 99, 103, 107, 111, 119, 123, 131, 135, 139)

15. Третья мировая на лопарской реке

Порой история представляется мне в виде маятника. Незримые часы тикают, время идет, маятник качается. Тик-так, миг-день, год-век. От скудости к благополучию, от достижений к проблемам, от печали к радости. А потом обратно. В случае, о котором я пишу, маятник качнулся от сотрудничества к конфронтации. В результате мир вновь оказался на пороге глобального военного кризиса, а Борисоглебский храм - почти в самом центре вооруженного противоборства.

Война, убийства, бунты

«Третья мировая началась!» Это было первое, что пришло в голову норвежскому пограничнику Эйнару Велле, когда он в июне 1968 года, патрулируя долину реки Паз вместе с товарищем по оружию Тормудом Хуэлом, обнаружил советские войска всего в паре сотен метров от границы.

Тревога! Для нескольких сотен солдат соседней страны, охранявших 196-километровый рубеж с СССР, потянулись дни, полные переживаний и нервотрепки.

В России эти события до сих пор неизвестны. Ни документов, ни публикаций, кроме двух-трех переводных, ни свидетелей происходившего мне найти не удалось. Информация, полученная через третьи руки, скорее подтверждает, что для советской стороны случившееся с военной точки зрения не было чем-то выходящим из ряда вон. Зато стало тонким силовым намеком северным соседям на толстые - активность НАТО у рубежей СССР - обстоятельства. Судя по тому, что в Стране фьордов приграничному кризису 1968-го посвящены десятки статей и несколько книг, сведения из которых я, за неимением других, использую, - намек был понят.

Что и говорить, 68-й был богат на трагедии и кризисы. Война во Вьетнаме, убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди, студенческие бунты, события в Чехословакии. «Третья мировая» на реке Паз логично вписалась в общую картину «бунташного» года.

С точки зрения нынешних норвежских исследователей, вот предыстория пазрецкого противостояния. В октябре 1967-го состоялся визит министра обороны Норвегии Отто Грига Тидемана в Советский Союз, в ходе которого министр обороны СССР маршал Андрей Гречко подверг норвежское правительство резкой критике за сотрудничество с НАТО и совместные с альянсом учения на севере Страны фьордов.

10 апреля 1968 года пленум ЦК КПСС принял постановление «Об актуальных проблемах международного положения и борьбе КПСС за сплоченность мирового коммунистического движения». В нем пояснялось, что «современный этап исторического развития характеризуется резким обострением идеологической борьбы между капитализмом и социализмом», вследствие чего особое значение приобретает «непримиримая борьба с вражеской идеологией, решительное разоблачение происков империализма».

Карта выдвижения советских войск на границу с Норвегией в 1968 г.

И в нужнике держали на прицеле

На этом цветочки закончились, начались ягодки. Переход теории борьбы двух враждебных систем в практику состоялся 3 июня, когда стартовали военные маневры НАТО близ Тромсе под названием «Полярный экспресс». «Опасный курс «Полярного экспресса» тут же отметила «Правда», заявив, что в условиях развернувшейся в Норвегии весьма оживленной дискуссии «о нецелесообразности ее дальнейшего пребывания в НАТО… заправилы Атлантического блока усиливают свое давление на Норвегию… чтобы закрепить пребывание на норвежской земле «союзных» военных контингентов».

Помимо того, что сам факт этих учений воспринимался в СССР крайне негативно, в них, ко всему прочему, приняли участие военные ФРГ, что вызвало в Советском Союзе болезненные ассоциации. «Красная звезда», как значится в одной современной публикации, хлестнула тогда по супостатам: «Немецкие солдаты вновь маршируют по улицам Киркенеса».

В тот же день, без каких бы то ни было официальных уведомлений, началась переброска сил Советской армии северо-западнее Мурманска. В боевую готовность привели военных Печенги, в том числе бригаду морской пехоты. По тревоге из других регионов самой большой державы мира перебросили подразделения ВДВ. Задействовали бомбардировщики и транспортную авиацию.

Вечером 6 июня к северу от Борисоглебска норвежцы заметили танки, гусеничные машины и артиллерию. В небесах слышался самолетный гул. Плохая погода и туман помешали точно определить величину группировки советских войск и место дислокации. Утром 7 июня обнаружилось, что войска стоят у самой границы - неподалеку от церкви Бориса и Глеба. Около 70 танков Т-54, 40 пушек и 400 единиц иной техники заняли позицию в 200 метрах от рубежной черты со стволами, нацеленными на норвежские военные объекты. В том числе в прямой видимости старинного православного храма, рядом с поселком гидроэнергетиков.

По словам Арильда Ярде, в ту пору лейтенанта погранзаставы в Эльвенесе, советские воины, находившиеся на расстоянии выстрела из рогатки, нагоняли страх на норвежцев, сопровождая каждое их движение синхронным перемещением пушечных стволов танковых башен.

- За каждым нашим шагом следили. Даже если ты просто шел в нужник, тебя все равно держали на прицеле.

Такого здесь не видели со времен Великой Отечественной. Накал страстей достиг пика в тот момент, когда одна из советских гусеничных машин на полной скорости рванула к плотине Борисоглебской ГЭС, по которой проходит граница, а потом, уже на самой плотине, резко затормозив, остановилась в считанных метрах от линии, за которой начиналась территория Норвегии.

Командир норвежской погранзаставы Братли фенрик Арне Солем готовится к возможной атаке Советской армии. Июнь 1968 г.

Лучший выход - бежать?

Пограничникам Страны фьордов пришлось нелегко. «Мы чувствовали себя так, будто нас бросили на произвол судьбы», - вспоминал Эйнар Велле. И добавлял, что солдаты, оставленные один на один с грозным противником, уже начали обсуждать, смогут ли они выжить - и если да, то как. Все сошлись на том, что лучший выход - бежать в Финляндию. По слухам, многие норвежские офицеры, испугавшись, уже отбыли в нейтральную Швецию.

Напряжение на границе было почти физически осязаемым. В ожидании атаки со стороны Советов время не шло, а тянулось, как жеваный бубль гум. Поначалу в верхах Северного королевства царила растерянность, близкая к панике. Достаточно сказать, что командир гарнизона Сер-Варангера старший лейтенант Одд Стуб Ауне направил пограничному начальству в Осло и Буде по меньшей мере семь (!) донесений о положении дел, но никакого ответа за 32 часа так и не получил.

После этого Ауне решил позвонить напрямую Тидеману. И - дозвонился. Доложив о концентрации на границе военных сил СССР, норвежский старлей задал министру единственно актуальный в той ситуации классический русский вопрос - что делать?

Министр ответил, что офицеру и его подчиненным следует действовать в соответствии с резолюцией от 10 июля 1949 года, подразумевавшей открытие огня в случае вторжения на норвежскую территорию. По воспоминаниям Тидемана, отдавая приказ, он был уверен, что советские военные разведчики прослушивают его телефонный разговор, и его слова предназначались, в том числе, и руководству СССР.

«Но тогда же начнется война», - заметил Стуб Ауне.

«Ну, да», - отреагировал Тидеман.

Одно из немногих сообщений в норвежской прессе тех лет о ситуации на границе с СССР.

Страна спала спокойно

Той же ночью правительство Норвегии собралось на экстренное совещание.

И - решило не провоцировать большого соседа, сделав вид, что ничего не случилось. Ситуацию засекретили. Прессе укоротили язык. Тидеман лишь подтвердил 8 июня новостному агентству NTB, что с советской стороны наблюдается военная активность, однако заметил, что речь идет о простых учениях, а потому нет нужды принимать какие бы то ни было экстренные меры.

На самом деле все было иначе. Активизировалась работа служб наблюдения и разведки. В штаб Сер-Варангерского гарнизона отправили подкрепление. Однако, понимая, что в случае начала войны толку от него будет мало, задумались об эвакуации гражданского населения.

В то же время Тидеман распорядился не делать ничего, что могло быть воспринято советской стороной как меры подготовки норвежской армии к боевым действиям. Норвежские чиновники всех рангов и дипломаты получили инструкции, по которым должны были при любых контактах с представителями Советского Союза делать вид, что все происходящее не производит на норвежскую сторону никакого впечатления. При этом следовало проявлять корректность и сдержанное дружелюбие.

Сегодня некоторые историки считают, что такая тактика имела свои преимущества. Не получая ответа на демонстрацию силы, Советский Союз не имел повода к дальнейшей эскалации конфликта. И - утрачивал к ней интерес. Одновременно отсутствие информации в СМИ о реальном положении дел позволяло снизить угрозу недовольства норвежцев действиями руководства своей страны и нападками со стороны соседнего государства.

Королевство меж тем продолжало жить в счастливом неведении. Лишь немногие знали, что государство колеблется на грани вооруженного конфликта. Маятник истории дошел до крайней точки и завис, как бы раздумывая, стоит ли начинать обратное движение к миру?

Эйнар Велле из Олесунна и Свейн Хельмесет из Нордфьордейда охраняют границу с Советским Союзом. 1968 г.

На волосок от беды

Ожидание длилось несколько дней. Сотрудник университета Тромсе Тур Гисле Лорентсен, специализирующийся на приграничной драме 1968 года, считает, что планета была на волосок от беды. «Если бы хоть один солдат не выдержал стресса и открыл огонь, разразилась бы полноценная война», - полагает он. А там - за Норвегию, вполне вероятно, вступились бы партнеры по НАТО, и одному богу известно, чем бы это закончилось.

Но маятник качнулся назад. 10 июня советские войска стали покидать приграничье. До этого момента норвежцы и не подозревали, сколько всего способного убивать развернуто у их заполярных рубежей.

Отвод техники и людей продолжался двое суток. По свидетельству лейтенанта Свейна Гранеруда, количество машин и живой силы выходило за рамки того, что считалось возможным и оставляло далеко позади любые прогнозы.

С отводом войск кризис оказался исчерпанным. Месяц спустя состоялся визит председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина в Швецию. Когда одного из лидеров сверхдержавы спросили о причинах переброски советских войск на норвежскую границу, он сказал, что это были действия, проведенные СССР в ответ на военные маневры НАТО в стране-соседке.

Алексей Николаевич Косыгин.

Своего рода послесловием к июньским событиям стали прошедшие 9-18 июля 1968 года, в том числе и в районе, прилегающем к Норвегии, командно-штабные учения «Север-68». Подразделения морской пехоты при поддержке кораблей Северного флота отработали десантирование на сушу.

После завершения учений в этой зоне еще какое-то время курсировали советские военные корабли. Не добавил норвежцам спокойствия и состоявшийся в августе ввод войск СССР и еще четырех стран Варшавского договора в Чехословакию. Но все-таки былого напряжения уже не было. Хотя, конечно, никто пока не думал, что маятник истории уже начал движение вспять.

(Окончание следует.)