(Продолжение. Начало в № 127, 131, 135, 139, 143, 151, 155, 159, 163, 166, 170, 174, 178, 182, 186, 190, 194)

Хоть топор бери!

Ночью на остров обрушивается настоящая буря, она сметает с уличного стола скатерть, валит легкие пластиковые стулья, срывает с веревки вывешенные вечером мокрые дождевики. Приходится выбегать из комнаты, ликвидировать последствия. Сшибаемые ветром кокосы долбят по крыше. Около двух часов ночи выключается электричество. И в доме, и во дворе - мгла, хоть глаз выколи. Скверно еще, что поставленные на зарядку мобильники не успели подпитаться, энергии процентов двадцать. А нам сейчас надо постоянно быть на связи, от этого зависит многое.

Вздремнуть удается хорошо если час-полтора. Мешает и ураган, и охватившее накануне чувство безнадеги. Напряженно размышляем, ищем спасительные варианты, но их нет. Хоть бери топор и строй лодку или плот по примеру Тура Хейердала и древних полинезийских переселенцев. А вот и стук топора с улицы - как будто в унисон мыслям. Это муж Малены очищает сад от сломанных ветром сучьев. Кажется, и одну пальму повалило - она лежит на земле вместе с еще не осыпавшимися кокосами. Но ураган часам к девяти утра стихает, и это пока единственная отрадная новость на сегодня.

Малена подтверждает известия, которые передал нам вчера Леша. В списках счастливчиков мы не значимся. Еще она говорит, что бурей повреждена линия электропередачи и электричества нет на всей улице. Когда починят - неизвестно. Здесь это иногда затягивается не на один день. Морозилка в холодильнике оттаяла, он весь залит водой, в которой плавают упаковка паштета и банка пива «Эскудо» - все запасы, которые у нас остались. Но ни есть, ни пить не хочется вообще. В кабанье все так обрыдло, что мы бежим отсюда без оглядки.

Ноги сами несут к администрации. По пути встречаем, конечно же, Лешу, он мечется между гостиницей и аэропортом, не хочет пропустить момент, когда надо будет подтягиваться к авиавокзалу с вещами. Говорит, что там уже несколько сотен человек - стоят с рассвета. Вид у Леши немного виноватый, как будто это его нужно ругать за то, что он с мамой попал в списки, а мы нет.. Принцип определения кандидатов на вывоз так и остается для нас неразгаданным - вправду, что ли, пишут фамилии на бумажках, бросают в шапку и достают по одной?

Один из немногих глазастых моаи стоит как раз на Тахаи.

Чертовы списки

Администрация окружена людьми. Продираемся сквозь колышущиеся беспокойные ряды, читаем списки на стене. Все верно: наши имена отсутствуют. Торчать здесь нет резона, поворачиваемся, чтобы уйти, но в этот миг в толпе начинается движение. Из здания выходит какой-то чиновник (очевидно), его сразу обступают и забрасывают вопросами. Ввинчиваемся в толщу, пытаемся ловить фразы, но говорят очень быстро и, как все чилийцы, неразборчиво. Улучив момент, протискиваюсь к чиновнику, начинаю рассказывать о том положении, в котором мы оказались. Слушает внимательно, даже что-то понимает. Просит не уходить, показывает на очередь, выстроившуюся к окошку, которое - мы и не заметили! - открылось в стеклянной двери администрации.

Ладно, спешить все равно некуда. Стоим. Вот и окошко, в нем еще один чиновник. Выливаю на него свою словесную кашу, прибавляю, что если не улетим сегодня, то останемся в чужой стране без денег, жилья и всяких надежд на благополучное возвращение домой. Прибавляю, что дважды писали по указанному электронному адресу, но просьбы наши проигнорированы. Чиновник говорит, что сочувствует, но сам лично ничего сделать не может. Предлагает идти в аэропорт и пытаться доказать свои права там. Насколько нам известно, никому прежде совершить этот подвиг не удавалось. Но - черт возьми! - еще одной ночи в душной кабанье, без электричества, с ползающими по подушкам улитками и москитами, которые искусали нас с головы до пят, мы не выдержим.

Бежим к Малене, выкладываем ей все, просим довезти до аэропорта. Время - начало одиннадцатого, и если пойдем с чемоданами пешком, то потеряем еще час. А первый самолет по расписанию должен вылететь с острова в 11.30. Малена без лишних вопросов выражает готовность помочь, заводит машину, сажает рядом с собой ребенка, которого не с кем оставить, нас - на заднее сиденье и мчит на скорости в сторону Матавери. Вещи собраны на скорую руку - многое просто упихнули ворохом, что-то вовсе не стали брать и бросили, как при кораблекрушении.

Скопление туристов возле аэропорта Матавери.

Перепадает и нам

Подъезжаем к аэропорту. Вокруг бушует человеческое месиво. Малена со скепсисом смотрит на него и говорит, что если не получится улететь, мы можем вернуться к ней в любое время и жить столько, сколько понадобится. Святая женщина!

Мало-помалу пробираемся со своими манатками поближе ко входу. Его сторожат двое в камуфляже. Обращаемся к одному с просьбой вызвать изнутри любую официальную персону. Смотрит с подозрением, но просьбу выполняет - приводит невысокого человечка, одетого, несмотря на жару, в плотную куртку. Повторяю уже заученный текст, показываю на пригорюнившегося сына. Человечек кивает и через пару минут приводит еще одного, представляет как врача.

Я в жизни столько не говорил по-испански! В конце концов стал верить, что действительно знаю этот язык, хотя из реплик, которыми мне отвечали, не понимал ни бельмеса. Но важно, что понимали меня. Врач, или кто бы он там ни был, черкнул что-то в блокноте, куда-то позвонил, после чего признался: ничего обещать не могу, народу, сами видите, прорва. Все хотят улететь. И хроников здесь предостаточно, и стариков, и детей… Ждите. Авось повезет.

Наступает полдень, и становится ясно, что никакие расписания не действуют. На полосе стоят оба самолета, их загружают пассажирами в час по чайной ложке. Сначала по громкой связи вызывают списочников. Некоторых выкликивают по четыре-пять раз - возможно, люди даже не в курсе, что им феерически повезло, и просто не пришли к аэропорту. Так или иначе, остаются еще места. Как их будут заполнять? Это-то нас - не только нас - и волнует в данный момент. В потоке, медленно ползущем в сторону зоны вылета, мелькают лица Леши и его матери. Машут нам, мы машем в ответ.

Час дня. Жара усиливается. Нам еще не так тяжело - нашлось место под навесом, даже к столбу можно прислониться. Все сидячие места, естественно, заняты, включая стулья, вынесенные из ближайших кафе. Хочется низко поклониться рапануйцам за их заботливость. В толпе пассажиров ходят волонтеры, предлагают бесплатно шоколадки и прочие снеки. Сын набрал уже полные карманы. Предлагают воду, но у нас есть своя. Чуть погодя из тех же кафешек выносят горячую похлебку, сваренную из чего-то наподобие чечевицы. Ее разливают в бумажные стаканчики и вместе с одноразовыми ложечками раздают всем желающим. Перепадает и нам.

(Продолжение следует.)